Звонок в дверь прерывает нас, и я понимаю, что жутко голодна, поэтому нажимаю на кнопку звонка и жду у двери парня из Uber Eats. Он передает мне горячую коробку, и, пока он возвращается к лифту, я закрываю дверь и чувствую легкий восторг от того, что меня ждет пир в одиночку.
Тут снова раздается резкий стук в дверь, и я думаю, что парень из Uber Eats что-то забыл или соседи снова хотят пожаловаться на шум от телевизора, но когда я распахиваю дверь, там стоит он. Джеймс.
Он улыбается и краснеет.
– Меня курьер впустил. Надо было позвонить заранее, извини.
Он выглядит по-другому. Волосы стали длиннее, а лицо бледнее, чем когда я уезжала.
– Джеймс, привет, боже мой! – Чувствую, как сердце начинает учащенно биться.
– Прости, что не позвонил, не написал, никак не предупредил тебя. Просто так показалось проще, – говорит он. – Я ехал через Лондон, и Хизер рассказала мне, как сюда добраться, так что…
– Я не могу поверить, что ты передо мной.
– Могу я войти?
Я опускаю глаза в пол и отхожу в сторону, чтобы освободить проход:
– Конечно.
Он выглядит так, будто только что вернулся с прогулки вокруг озера, весь обветренный и расслабленный. Люди в метро наверняка оборачивались на его зеленую вощеную дубленку и гигантские туристические ботинки.
– Проходи, садись, – я указываю на диван.
– Милое местечко, – говорит он, оглядывая квартиру. – Странно думать, что мой отец оставил Хизер деньги на эту квартиру, а меня знать не хотел.
Я понимаю, что в последнее время мало думала о том, как новость про Хизер повлияет на Джеймса. По какой-то причине я сосредоточилась только на чувствах Хизер.
– Ты в порядке? Что ты чувствуешь по поводу всего этого?
– В основном все замечательно. Мне нравится Хизер. Она очень напоминает мне маму, и мне кажется, что я знаю ее целую вечность. Но трудно не думать о папе, когда я смотрю на нее. Не то чтобы я его знал. Мысли о моем отце – это, по сути, одна фотография с кучей фантазий вокруг нее.
– Та самая фотография…
– А ты его тогда не узнала? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне и чуть прищурившись.
– Нет. Лицо показалось мне знакомым, но без контекста я его не узнала. Я подумала, что он напоминает мне тебя. К тому же он умер, когда мы с Хизер были еще детьми. То есть я его почти не знала. Знала только то, что он отличался от моих родителей. Был старше. Намного старше, и весь такой утонченный и светский: из-за винного бизнеса, я думаю.
– Точно, – говорит он, кивая, как будто это уже кое-что.
– Хочешь пиццы? – стоя там, Джеймс заставляет меня нервничать. Я хочу знать, надолго ли он здесь. Куда он собирается? Что я могу сделать, чтобы он остался? Но когда грудь у меня привычно начинает сжиматься, я пытаюсь вспомнить, что нужно дышать и
Наконец он садится и открывает коробку с пиццей.
– Пиво будешь? – предлагаю я.
– Было бы здорово, – отвечает он.
Я направляюсь к холодильнику и достаю две бутылки, открывая их с помощью края кухонной стойки Хизер, и только потом вспоминаю, что нужно быть аккуратнее по отношению к ее вещам. Я передаю пиво Джеймсу и с ужасом смотрю на свои обкусанные ногти, покрашенные в дурацкий ярко-зеленый цвет, затем быстро прячу руки под стол.
– Какими ты здесь судьбами? – спрашиваю я.
– У меня завтра самолет. Лечу в Сан-Себастьян.
