Я достаю телефон и быстро набираю «Свинья и виски», и когда меня направляют куда-то в Америку, очень громко ругаюсь, а затем добавляю в поиск «Шотландия». И вот оно. Меню «Свиньи и виски» и, слава тебе, господи, рекомендация вина под блюдом из лосося:
«Дополните это роскошное блюдо Гевюрцтраминером 2016 года; более светлым, но все же насыщенным Грюнер Вельтлинером; или даже Пино Нуаром лот 94 – разумеется, слегка охлажденным!»
– Бинго! – кричу я, надеваю униформу и, полупритворно прихрамывая, выхожу навстречу Биллу к гольф-кару.
Я сажусь на барный стул, запыхавшись, с небольшой травмой и, несомненно, воняя виски. Но несмотря ни на что, меня завораживает то, что происходит на кухне.
У Джеймса закатаны рукава, фартук покрыт смесью зеленых, красных и коричневых пятен, а волосы убраны назад под ободок, как у Дэвида Бекхэма образца 2003 года. Я понимаю, что когда он среди людей, то немного застенчив, но когда он на кухне в своей стихии, смущение исчезает. Он сосредоточен и увлечен, и это сексуально.
Он объясняет, что готовит две разных версии блюда из лосося, чтобы выбрать между ними. Как и говорил Билл, блюдо почти полностью совпадает с тем, что я видела на сайте «Трех поросят», и ни Анис, ни Джеймс этим не довольны. Они как раз жаловались на это, когда я зашла на кухню.
– То есть конечно, мы можем это приготовить. Такое блюдо есть в каждом ресторане на западном побережье, – говорит Джеймс.
– Он, очевидно, снова побывал в «Свинье и виски», – стонала Анис. – Он одержим. Васаби и пюре из зеленого горошка, маринованный салат-латук. Почему бы ему просто в точности не повторить меню?
– Слышу здесь некоторую неудовлетворенность, – шучу я.
Джеймс выглядит слегка смущенным от того, что его критикуют.
– Просто у нас есть возможность сделать что-то по-настоящему оригинальное, а копировать одни и те же блюда снова и снова немного угнетает.
Но теперь он, похоже, отбросил эту мысль и сосредоточился на различных методах приготовления, чтобы попытаться придать блюду свежее звучание.
– Первый вариант готовится на водяной бане, а второй обжаривается на сковороде до средней прожарки, – говорит он. – Ты как больше любишь?
– В виде рыбных котлет, – отвечаю я.
И он смеется – наконец-то! – мастерски нарезая оранжевую рыбную мякоть, переворачивая ее, втирая масло в кожу и посыпая морской солью. Затем он ее жарит; шипя и плюясь, рыба попадает на раскаленную сковороду. Через пару мгновений он перекладывает ее на небольшой противень и отправляет в духовку.
Пока он это делает, я достаю телефон, чтобы вспомнить рекомендуемые вина с сайта «Трех поросят». Единственная проблема, которую я осознаю слишком поздно, заключается в том, что я не могу их произнести. Гевюрцтраминер. Грюнер Вельтлинер. Вот дерьмо!
– Ты уже определилась с винами? – спрашивает Джеймс, как будто чувствуя мою панику, и кивает на открытую карту вин у меня на коленях.
– Думаю, да. Можешь принести нам по бокалу вот этого? – спрашиваю я Рокси как можно более непринужденно, засовывая телефон себе под задницу и указывая на оба названия в винной карте. – О, и бутылки, пожалуйста, чтобы я могла видеть этикетки.
– Обожаю Гевюрцтраминер, – сообщает она, направляясь в подвал.
Я никогда не смогу выговорить это слово.
– Теперь нужно приготовить карамельную глазурь с мисо, – говорит Джеймс.
– Может, это и неоригинально, но звучит вкусно, – отмечаю я, беру стоящую рядом пластиковую бутылку с зеленым маслом внутри, капаю на палец и пробую языком. Перечное, чесночное масло заполняет мне рот. – М-м-м. Что это?
– Часть утреннего дикого чеснока, – объясняет Анис, которая появляется с заднего двора с готовым филе лосося в пластиковом пакете. Я предполагаю, что этот готовился на водяной бане. – Обычно мы используем лишнее для приготовления масла для куропаток, но Рассел говорит, что куропаток больше никто не ест.
Она пожимает плечами и протягивает Джеймсу пакет с лососем, который он быстро разрезает и выкладывает на тарелку. Затем он достает из духовки второе филе и кладет его на тарелку, так что теперь они лежат рядом. Жареное на сковороде выглядит гораздо аппетитнее, чем приготовленное на водяной бане. Второе кажется немного склизким.
– Теперь доводим до кипения мирин, мисо и сахар, – говорит Джеймс, используя что-то похожее на пластиковую лопаточку из кухни моей бабушки (у нее их было одиннадцать). – Затем помешиваем, пока весь сахар не растворится.
Его помешивание становится неистовым, и он вдруг снимает кастрюлю с огня, прокатывает ее по стойке из нержавеющей стали и погружает в миску со льдом.
– Анис, – приказывает он тоном, который заставляет меня сесть чуть прямее. Она добавляет в обе тарелки немного зеленого пюре, а затем несколько лохматых листьев, которые, должно быть, и есть этот самый салат-латук. Джеймс опускает кондитерскую кисть в карамельный соус и мажет верх лосося, ждет секунду и снова мажет.
