Летняя работа полностью

– Вроде того, – бормочу я. – Как раз хотела с тобой обсудить.

Ирен смотрит на меня, и я пытаюсь выражением лица показать ей, что дело важное, потому что не хочу ничего говорить в присутствии Рассела и Джеймса. Она сразу же все понимает.

– Хорошо, пойдем в ресторан. Рокси может закончить сервировку к обеду.

Ирен нервничает. Между бровями у нее пролегла глубокая морщина, которая не была заметна еще несколько дней назад, а голос охрип. Всю мебель из ресторана вынесли, а на оставшемся столе лежат чертежи с образцами ткани синего, серебристого и серого.

– Билл, – начинает она, и ее голос падает до шепота, – он напился?

Я вздрагиваю. Напился. У нее разочарованный голос. Нет, глубоко разочарованный. У нее в голосе такое разочарование, что я больше не задаюсь вопросом, говорил ли Билл правду, когда сказал, что это его последний шанс. Интересно, был ли у моего отца последний шанс? У него было много шансов. Бывали месяцы, когда он не пил, и эти периоды всегда казались еще более странными и напряженными. Внезапно он начинал интересоваться мной и тем, что я делаю; и, честно говоря, я предпочитала, чтобы меня оставили в покое. Я могла справиться с многочасовыми пьяными разглагольствованиями о фторе и химических загрязнениях, но не с извинениями и слабыми попытками наладить отношения. Я чувствовала облегчение, когда он снова запивал.

В последний раз, когда я звонила домой, около четырех лет назад, на звонок ответил отец. Он кричал и говорил невнятно, пока мама в панике не отобрала у него трубку:

– Алло? О, Боже, Элизабет, это всего лишь ты. Нет, нет, с твоим отцом все в порядке. Тяжелый день на работе.

Отец потерял магазинчик рыбы с чипсами из-за долгов больше десяти лет назад. И я была уверена, что работы у него не было.

Я решилась говорить прямо:

– Папа не работает. Он получает пособие по болезни.

– Что ты несешь, Элизабет, – закричала она, – как ты смеешь…

Я положила трубку и больше не звонила.

– Все мосты сожжены, – спокойно сказала я Хизер, чувствуя, как обрываются последние нити моей связи с близкими людьми.

– Нет, нет, – пролепетала я, легко вживаясь в роль матери. – У Билла кишечная инфекция. Поверь мне, я только что дезинфицировала туалет.

Ирен не отрывает глаз от двух почти одинаковых образцов ткани голубовато-серого цвета, которые она держит в руках.

– Хорошо, – отвечает она, и я вижу, что она знает, что я лгу. – Тогда нужно принять меры, чтобы никто в коттедже от него не заразился. Приготовить для вас несколько комнат в пристройке?

– Нет, в этом нет необходимости, – возражаю я. – Уверена, что он просто что-то не то съел.

– Лучше пусть будет желудочный грипп – вдруг слухи распространятся. Пищевое отравление плохо звучит в ресторанном бизнесе. – Ирен смотрит на меня и мягко улыбается с благодарностью, но мне вдруг становится не по себе от этой игры.

– Кто будет работать в баре? – спрашиваю я более резко.

– Я привлеку Бретта. Он справится. – Она смотрит на меня, сморщив безупречно нарисованные карандашом брови. – А ты справишься без него? Может быть, воспользоваться этой возможностью, чтобы провести инвентаризацию?

Я сглатываю нарастающее чувство вины, вспоминая, как она обсуждала свое беспокойство с Биллом, который должен был присматривать за мной, чтобы я не совершала больше досадных ошибок. Я инстинктивно поднимаю руку к шишке возле глаза, которая уже более или менее прошла.

– Все будет в порядке, – быстро заверяю я. – Слушай, я знаю, что начала не очень. Мне очень жаль. Просто из-за переезда…

Она машет рукой и слегка краснеет:

– Конечно, конечно.

– Я обещаю сделать все возможное, Ирен, – твердо произношу я. – Перезапуск ресторана будет невероятным, обещаю.

Она отвечает мне полуулыбкой, но глаза у нее грустные:

– Ответственность не только на тебе, дорогая.

Я киваю и чувствую новый прилив решимости стать лучшей версией себя:

– Мы, кажется, придумали тему для вечеринки Винного общества.

Ирен наклеивает огромную улыбку:

– О, потрясающе, дорогая. Что у тебя за идея?

– Ладно, только мне нужна твоя поддержка. Мы с Джеймсом говорили об этом сегодня утром, и он согласен.

– Он согласен?

– Да, мы подумали, что можем устроить британское винное мероприятие. Ленты, трайфл на десерт, выпендрежные яйца по-шотландски и все такое.

– По-моему, звучит довольно по-английски.

– Ну, мы могли бы найти и шотландские вина.

Ирен хмурится:

– Ты же знаешь, что первое шотландское вино оказалось катастрофически плохим. Неужели новость «Файф не станет следующей долиной Луары» не дошла до юга?.

– Эммм…

– А теперь еще одна попытка, на этот раз от Шато Гленков. Ты же видела владельца на премии? Он расхаживал в своем килте, как лорд без замка. Позор для всей винной индустрии. Людям следует выбрать что-то одно, что они умеют делать блестяще, и этим и заниматься. И если ты шотландец, это значит не выращивать чертов виноград.

– Извини, Ирен, я не подумала, – начинаю я, но она не может остановиться.