Вдруг под нами из воды выпрыгивает огромная рыба. Она гигантская, и я кричу:
– Боже мой, смотри!
Он смеется и тянет удочку назад.
– Это просто нерест лосося, – поясняет он. – Ты ведь знаешь, чем они занимаются?
– Знаю. – Я знаю, но никогда сама не видела, и пока я говорю, еще один выпрыгивает в воздух, выше первого. – Вот это да!
Джеймс смеется и на мгновение прекращает подготовку удочек.
– Мне это не нравится, – заявляю я. – Они пытаются сделать детей!
– Не волнуйся, я прослежу, чтобы мы выкинули всех мамаш назад в воду. Хочешь пока немного понаблюдать?
– Да.
Джеймс сосредоточен, он заканчивает подготовку моей удочки, затем делает что-то похожее со своей, и прежде чем я успеваю сказать: «Это сомнительно с этической точки зрения», он забрасывает леску в воду. Леска задерживается в воздухе, и то, что начиналось как обычная рыбалка, внезапно становится похоже на танец, так как кажется, что крючок просто скачет над бегущей водой. Я наблюдаю, как Джеймс легко передвигается между камнями в своих сапогах.
– Джеймс…
– Шшш, – говорит он. – Нельзя кричать, когда ловишь рыбу.
Я занимаю место на камне и некоторое время наблюдаю, как он снова забрасывает леску. Примерно через двадцать минут он останавливается и возвращается к своему пластиковому контейнеру.
– Просто собираюсь поменять мушку. – Он наклоняется. Затем поднимает на меня глаза, и я вижу, что он разозлился на себя. – Черт! Прости, Хизер, я так люблю рыбалку.
– А в наших планах есть чай?
– Вообще-то, да. Если бы я был здесь с Бреттом, мы бы, наверное, выпили по стопочке, но сегодня у меня с собой чай. – Я чувствую небольшое разочарование, и он ловит мой хмурый взгляд. – Хорошо, я принес и то, и другое, но давай начнем с чая.
Под клетчатым ковриком лежит корзина для пикника с термосом и несколько контейнеров с кухни.
– Это обед? – спрашиваю я.
– Ну, ты не позволила мне пригласить тебя на обед, поэтому я принес его тебе. – Он опускается на колени рядом со мной, достает термос и наливает мне чашку. Я подношу ее к губам – чай с молоком и сладкий, именно такой, как я люблю.
– Ммм. – Чувствую, как в горле теплеет.
– На свежем воздухе чай вкуснее. – Джеймс внимательно смотрит на меня. – На природе все вкуснее.
Я прикидываю, не флиртует ли он, потому что до сих пор было не похоже, но когда я смотрю на него, он быстро отводит взгляд, как будто сам испугался своего флирта или внезапно о нем пожалел. Затем через мгновение он снова смотрит на меня, и мы ловим взгляд друг друга. На миг я позволяю себе насладиться этим восхитительным трепетом чистой химии без примесей, а затем подавляю неожиданную застенчивость и быстро отвожу глаза.
– Ты скучаешь по Лондону? – спрашивает он после минутного молчания.
– Конечно. По некоторым вещам. – Я отпиваю еще немного чая. Джеймс бросает коврик на землю рядом со мной и предлагает мне сесть, что я и делаю, и это гораздо удобнее, чем сидеть на холодном камне.
– Например?
– Мне нравится Южный берег Темзы по утрам в выходные. Только очень рано, в пять утра летом. Я скучаю по суете рынка в Боро. Как раз думала о нем вчера. Там можно купить все что угодно.
– Что угодно?
– Ну, почти все. Не на уровне шеф-повара, а на уровне обычного гурмана. Типа топинамбура и белых грибов – в таком духе. Моей, эм, соседке по квартире это все очень нравилось. А меня слегка пугает. У моего отца был магазинчик рыбы с картошкой, черт возьми.
– Ничего плохого в этой еде нет. В любом случае, ты же не всерьез? Нельзя работать в виноделии и не разбираться в еде. Шутки в сторону.
– Конечно, – соглашаюсь я. На меня накатывает волна разочарования, когда я понимаю, что должна следить за собой, когда я с Джеймсом, иначе рискую выдать слишком многое. – То есть я думаю, что знаю больше, чем остальные. Только в кулинарии я безнадежна.
Я смотрю на него, а он улыбается мне, и я снова чувствую бабочек в животе. Я думаю о Тиме, и мне трудно не сравнивать их. Тим – громкий, активный и непостоянный, а Джеймс – спокойный, обдуманный и взвешенный. И мне это нравится. Почему я не могу просто завести интрижку с Джеймсом? Он хороший, порядочный парень, и все зубы у него на месте. Он знает, что я уезжаю через пару месяцев. Я не первая девушка на летней стажировке, с которой он замутит. Но почему-то мне кажется, что я себя обманываю. И тут я вспоминаю, как Анис сказала, что ему разбили сердце.
– А как насчет тебя? Что тут за история? Почему ты до сих пор живешь с мамой? – Я смеюсь, хотя если бы Ирен была моей матерью, возможно, я бы и сама с ней жила. – Вот что я хочу знать! Как получилось, что вы оба здесь работаете?
– Она работала по всему западному побережью, когда я был маленьким, – начинает Джеймс.
– Где был твой отец?
Он поворачивается ко мне и смеется:
– Прямо к делу?
– Ну, мне интересно, вот и все.
– Они с мамой были не вместе.
– Где он был?
– С кем-то еще. С другой женщиной, я думаю, хотя мама никогда не говорит об этом.
