В небе уже виден намек на утро, но звезды над головой все еще рассыпаются веером. Я потягиваю чай, который начинает остывать, поэтому я выпиваю его до дна и засовываю кружку в глубокий карман куртки. Я хочу не чувствовать ничего, кроме этой тишины.
Передо мной проскакивает крупный кролик – возможно, заяц – с белым округлым хвостом, освещенным полной луной, которая появилась на небе из-за туч. Я ахаю, глядя, как ее отражение тянется по воде к моим ногам, словно серебряная дорожка.
Я останавливаюсь, и звук моих шагов исчезает в шуме утра. Птицы начинают просыпаться. Сверчки засыпают. Изредка раздаются необъяснимые всплески, доносящиеся с поверхности озера внизу.
Мой телефон пищит в кармане, и, чувствуя раздражение, я вытаскиваю его оттуда. Яркий свет экрана шокирует меня и сгущает сумерки до темноты.
Это сообщение от Тима, с которым я не разговаривала и не переписывалась уже несколько дней. С глаз долой из сердца вон.
«Сегодня поздно ложусь. Где ты? Почему молчишь? Как дела?»
И тут я замечаю сообщение от Хизер, которое, должно быть, пришло ночью:
«Просто подумала, что мы могли бы спланировать небольшой совместный уик-энд где-нибудь… за мой счет. Что думаешь? Мы могли бы встретиться в Мадриде или еще где-нибудь?»
Я смотрю на сообщение, желая сказать «да», но зная, что это невозможно.
Но сегодня утром я чувствую надежду: возможно, я смогу пройти через это. Смогу рассказать Хизер о том, что произошло, за обещанным пивом.
Я проверяю рукой, насколько влажная земля – немного, ничего страшного, и решаю посидеть и посмотреть на восход солнца.
На том берегу озера солнце начинает заявлять о себе, окрашивая низкие облака в кроваво-красный, а затем в оранжевый цвет. Я издаю негромкий звук и слышу, как он эхом разносится вокруг озера, отражаясь от холмов и возвращаясь ко мне. А потом – тишина.
Я кричу громче и снова прислушиваюсь. Мой голос, как камень, отскакивает от гор.
Сейчас июнь, до солнцестояния еще пара недель, но темных ночей на севере и так мало, и, должно быть, около пяти часов утра первый луч солнца пробивается из-за холма и бьет мне в лицо. Это радует, так как земля холодная, и я внезапно начинаю дрожать.
Я решаю прогуляться вокруг озера и вернуться в отель. Когда встаю, ощущаю влажное пятно на попе. Я вспоминаю, как кто-то говорил, что это популярная туристическая тропа и она проходит мимо руин каких-то каменных домов. Я окидываю взглядом все озеро и, прикинув, что весь путь займет не более двух часов, решаю пойти по ней.
Сначала я иду медленно, потом набираю темп и вдруг начинаю бежать. Я бегу и бегу. И не останавливаюсь, пока не оказываюсь на дальнем берегу озера. Тогда я оглядываюсь назад, в сторону отеля. Сердце колотится в груди, а солнце светит мне в лицо, согревая кожу, и я чувствую себя живой.
Я сгибаюсь пополам, задыхаясь, а когда дыхание снова выравнивается, я замечаю что-то, что по виду напоминает мяту, пучком высунувшуюся из-под камня. Есть ли такая вещь, как дикая мята? Я срываю маленькие верхние листочки и нюхаю их. Как раз в тот момент, когда собираюсь попробовать краешек одного из них, слышу позади себя стук лошадиных копыт.
– Хизер?
Я не слышала, как они подъехали. И не ожидала, что кто-то уже не спит. И уж точно не ожидала увидеть Джеймса так скоро. Лошадь, на которой едет Бретт, огромная. И этот жеребец не собирается останавливаться. Он наклоняет свою длинную шею ко мне, а затем слегка взбрыкивает, когда Бретт тянет его назад.
– Привет, – говорю я, вставая. Выгляжу отлично: краснолицая и потная. Я вытираю пот тыльной стороной рукава.
Джеймс натягивает поводья, заставляя свою чуть менее огромную гнедую лошадь сделать круг, а затем остановиться напротив меня.
– Ты же не собираешься это есть? – спрашивает он, озабоченно морща лоб, а его кобыла переходит на галоп, пробегает вдоль забора и наконец снова останавливается. Отчасти я рада видеть, что он не такой ас в верховой езде, каким кажется во всем остальном.
– Нет. – Я бросаю стебель на землю и сразу чувствую сильное жжение в пальцах.
– Это хорошо. Потому что это жгучая крапива. Ты искала провиант?
– Возможно.
– Ну, сегодня прекрасное утро для этого, – произносит он с улыбкой.
– Ага, красное небо выглядело здорово. Ты застала рассвет? – спрашивает Бретт.
– Да. – Я внезапно чувствую легкое головокружение, и мне хочется пить.
– Тебя подвезти обратно? Выглядишь немного уставшей.
– Нет. – Я складываю руки на груди.
– Носи с собой воду. – Джеймс слезает с лошади. Он уводит ее в сторону от тропинки, и она сразу же заходит в высокие кусты. Затем он отстегивает от седла флягу с водой. У меня текут слюнки.
– Спасибо. Я не планировала забираться так далеко. – Я беру у него флягу и выпиваю половину одним глотком. Из-за легкого похмелья и импровизированного марафона я умираю от жажды. Ледяная вода течет по горлу, и я почти издаю стон в экстазе.
