Как-то вечером в сентябре Александр вернулся домой после малярных работ, и в доме было прохладно! Татьяна готовила бефстроганов. На столе стояла открытая бутылка вина, на плите остывал вишневый пирог. Татьяна вышла из спальни в легком платье, с распущенными волосами.
– Ох нет, – воскликнул он, все еще в комбинезоне, покрытом слегка подсохшей краской. – У нас что, годовщина?
Он снял ботинки и оставил их снаружи. Они были слишком грязными, чтобы входить в них в чистый дом.
– Мамуля нашла работу! – сообщил Энтони, подбегая к нему.
– Энтони! – вскрикнула Татьяна. – Иди сейчас же в свою комнату!
Обернувшись, Энтони упрямо посмотрел на нее:
– В госпитале, па!
– Энтони!
Александр неподвижно стоял у двери:
– Энт, ты слышал маму. Иди в свою комнату.
– И что мне там делать?
Бросив ключи на столик у входа, Александр отвел Энтони в детскую и захлопнул дверь под жалобное:
– И что мне тут делать?
А сам вернулся в кухню.
– Садись, милый, ты устал? – сказала Татьяна, выдвигая для него стул. – Или хочешь сначала помыться? Пить хочешь?
Она налила ему пива, сама открыв бутылку.
– Может, и пить за меня будешь? – спросил Александр, осушая стакан. – Что происходит?
– Почему бы тебе не переодеться, не помыться? Ужин будет готов через несколько минут.
– Я вдруг потерял аппетит. Что за работа?
– Это нам просто немного поможет, как в Напе, помнишь? Пока мы не встанем снова на ноги.
Александр взял ее за руки и усадил на стул рядом с собой:
– Ты нашла работу в каком-то госпитале?
– Здесь только один. Мемориальный Финикса. Он внизу, в Бакае, всего несколько минут отсюда.
– Бакай? До него сорок миль отсюда!
– Тридцать семь. Ты сможешь приезжать и обедать со мной.
– Прошу, скажи, что ты не будешь мыть там полы! Пожалуйста… пожалуйста, не говори, что ты будешь сиделкой!
Она ничего не сказала.
Отпустив ее руки, он покачал головой и встал:
– Нет.
Татьяна снова засуетилась, пряча глаза:
– Это всего три дня в неделю! Милый, пожалуйста… Нам это нужно!
– Нет, не нужно.
– Да, нужно!
Он бросил на нее мрачный взгляд:
– Если ты думаешь, что мы так отчаянно нуждаемся в деньгах, почему ты не поискала работу в ресторане в Скотсдейле?
– Ты хочешь, чтобы я стала официанткой? Хочешь, чтобы подавала людям ему?
– Не надо так все извращать, Таня!
– Пожалуйста, не огорчайся! Я просто пытаюсь помочь семье.
– Помогай семье, оставаясь дома.
– Мы совсем без гроша, – прошептала она.
– Я зарабатываю достаточно.
– Я знаю. Шура, неужели ты думаешь, что я не знаю? Ты работаешь больше других. Но это временная работа. И мы все равно без денег.
– Ты утверждаешь, что я не способен заработать достаточно для нашей жизни?
Она протянула к нему руки:
– Пожалуйста… я такого не говорю! Это ведь ненадолго. Но это постоянная работа и хорошо оплачивается. И так тебе не придется хвататься за первое, что подвернется, просто чтобы купить еды. Мы можем выбирать не спеша, оглядеться, посмотреть, что лучше для тебя, что для тебя хорошо. А потом, если мы оба будем работать, мы сможем немножко накопить. Мы сможем подняться на ноги намного быстрее.
Александр все так же стоял, глядя на нее. Энтони открыл свою дверь:
– Мне уже можно выйти?
– Нет! – рявкнули оба.
Энтони закрыл дверь.
– Давай продадим десять акров земли, – предложил Александр, садясь. – Я предпочту продать землю и жить рядом с другими людьми, чем видеть, как ты работаешь.
Татьяна в ужасе уставилась на него:
– Шура, ты же это не всерьез!
– Именно всерьез. – Он всмотрелся в ее лицо. – Вспомни Кокосовую Рощу.
Александр посадил ее себе на колени. Он был все так же грязен, а ее летнее платье было таким безупречным…
– Ты оставалась на лодке, приносила мне обед на пристань, мазала волосы майонезом, а когда я возвращался с работы, ты была радостной, взволнованной, отдохнувшей. Энтони был накормлен и чист, ты с ним играла. Ты так страстно ждала меня, готовила эти… бананы. Разве это не было прекрасно?
– Было, – прошептала она. – Но это в прошлом. Ты не можешь уже тосковать по этому.
– А я тоскую. Я хочу этого здесь. Это все, что мне нужно. Я хочу охотиться и собирать коренья, а ты сидела бы дома. Я не хочу, чтобы ты работала. И уж конечно не в этом долбаном госпитале!
– Тсс!
Они оба посмотрели на закрытую дверь комнаты Энтони.
Александр понизил голос:
– Он из тебя всю душу вытянет.
– Нет. Увидишь.
– Для меня ничего не останется.
– Это неправда.
– А как насчет Хуачуки? Я могу в любой момент получить там постоянную работу. Хочешь, чтобы я там работал?
– Но тогда мы не сможем жить здесь, в собственном маленьком доме, на своей земле.
– Я не об этом.
– Но ты не хочешь возвращаться к той жизни.
– Тогда почему хочешь
– Я не хочу. Я просто хочу помочь нашей семье… и… и это единственное, что я умею делать. Возможно, я могу еще найти оружейный завод, собирать танки, как на заводе Кирова? Это я тоже умею.
– Таня, я думал, главный смысл Финикса для нас тот, что мы оба пытаемся делать нечто, чего не умеем. То есть просто жить. Потому что разве тебе хотелось бы, чтобы я напоминал тебе обо всем, что
