Остаток вечера он провел снаружи, в своем сарае и в бассейне. Татьяна уложила Энтони, испекла хлеб, заглянула в книгу о Большом каньоне. Она приготовила Александру чай и отнесла ему вместе со свежей сладкой булочкой с джемом из черной смородины, но молча. Сказать было нечего. Она уже все высказала; дни неведения, как всегда, были коротки, и потому Татьяна старалась их продлить.
Уснуть в их кровати без Александра Татьяна не могла. Она прилегла на диване и проснулась нагая, под одеялом, ощущая на себе его руки, слыша его нежный шепот… а потом была уже половина шестого утра, и ей пора было идти на работу. Он встал вместе с ней, приготовил кофе, пока она одевалась, и принес чашку ей в спальню. Они нежно обнялись. Нежно поцеловались. А когда Татьяна уходила, Александр сказал, сидя на кровати:
– И как ты думаешь, что мне теперь делать?
– Оставить их в прошлом, милый. Всех. Ты не можешь их изменить. Оставь их позади и никогда не оглядывайся.
Александр отработал пятницу и субботу, а в воскресенье они пошли на католическую мессу и потом отправились в долгую поездку с Энтони до Седоны, чтобы погулять по каньону Красная Скала. Они пообедали в любимом мексиканском ресторане, поговорили о Большом каньоне, купили испанский кувшин. Вечером вернулись домой и уложили Энтони спать, искупались в бассейне и занялись любовью в прогретой воде. В постели Александр сказал, что не может не пойти на работу в день их годовщины, и Татьяна отвернулась и промолчала, а в понедельник отправилась в госпиталь, а он пошел на работу, как будто ничего и не изменилось.
Но Александр обнаружил, что он стал похож на Татьяну: он не мог смотреть Стиву в глаза. Все отношения между ними свелись к рабочим. Каково состояние дома Шрейнера? Каково состояние дома Килмера? Каково сейчас состояние…
Александр не знал, что делать. До их десятой годовщины, в выходные, оставалось четыре дня! Он купил Татьяне очень дорогое кольцо, хотя только что потратил все свои дополнительные доходы и часть сбережений на экстравагантный бассейн. Он не мог остаться без работы. Он решил, что должен найти способ разделить компанию со Стивом, продолжая работать на его отца. Он также решил не делиться своим планом с Татьяной. По некоторым причинам он не думал, что она согласится.
За день до того, как они поехали на Большой каньон, Александр познакомился с Дадли.
Уолтер, крепежник, кое-что рассказал Александру об этом Дадли, временном рабочем, которого Стив нанял несколько недель назад. Это был поденщик, по словам Уолтера. Никчемный человек, и что-то с ним было не так.
– По слухам, он в бегах. – Уолтер понизил голос. – Говорят, его разыскивают за убийство в Монтане.
– Надо же, – сказал Александр. – Убийство в Монтане?
– Да. Но Стив говорит, что это плюс в его пользу, он работает задешево, делает все и не жалуется. – Уолтер засмеялся.
Дадли оказался высоким мужчиной, такого же роста, как Александр. Он носил ковбойские сапоги и ковбойскую шляпу, которую снял в насмешливом поклоне, – и под шляпой оказались спутанные, очень светлые волосы, связанные в хвост. Лицо заросло жидкой бородой. Он жевал табак, а потом бесцеремонно сплевывал жижу на землю, слишком близко к чужим ногам.
Стив сказал:
– Вам двоим следует о многом поговорить. Дадли и в Европе работал, и был на Восточном фронте, так, Дадли?
Дадли был неопрятен, что было необычно для солдата, насколько знал Александр, но солдат набирали разных, и некоторые даже оставались необученными. Рукопожатие Дадли было сильным, и он не отводил взгляда.
– Черт побери… Да, Двести восемнадцатый дивизион. Мы перешли Одер в апреле сорок пятого. – Он сплюнул.
– Александр был там, на Одере. Впрочем, он был и на юге Польши, в лагере для военнопленных, в Катовице, ведь так, Александр?
– Катовице? Какого черта тебя занесло так далеко на восток? – спросил Дадли.
– Я же не задаю тебе вопросов, – сказал Александр. – Мне пора. Увидимся.
– Эй, хочешь пойти выпить с нами вечером? – спросил Стив.
– Не могу. Мы утром уезжаем.
Дадли сказал с намекающей улыбкой:
– Ты и твоя маленькая леди?
Кулаки Александра невольно сжались. Было нечто чересчур оскорбительное в этом, как брошенная с вызовом перчатка, прямо посреди солнечного рабочего дня.
– Что за ухмылка, Дадли? – произнес Александр так тихо, что сам едва расслышал себя.
– У вас десять лет, ведь так, Алекс? – вмешался Стив.
– Десять, ух! – сказал Дадли. – Знаешь, если бы это было десять лет приговора, ты бы уже освободился! – Они со Стивом засмеялись. Потом Дадли сказал: – Как это ты умудрился жениться в сорок втором, ну, если учесть Катовице и все такое?
– В сорок втором я не был в Катовице. Но Двести восемнадцатый… это была пехота, так?
– Ну-у…
– И ты был кем, капралом?
– Старшим сержантом.
– Сержантом. Понятно.
– Александр был капитаном, – сказал Стив.
Александр холодно улыбнулся:
– Я и сейчас капитан. Офицер корпуса запаса, вспомогательная служба в Юме.
Дадли не улыбнулся. А Александр, когда они разобрались со званиями, слегка расслабился.
– Увидимся во вторник, Стив, Дадли.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Повеселитесь там, – бросил ему в спину Дадли.
