Видимо, недостаточно понятно.
– Он солдат вроде нас. Он сражался на войне, как ты, у него было много женщин – как и у тебя. Он Татьяну не знает, ему все равно. Пойдем выпьем с нами, познакомься с ним. Он смешной.
Александр уже уходил, на ходу он лишь бросил:
– Нет.
И больше он ничего не желал добавить. Похоже, Стиву понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, но наконец до него дошло. Он оставил Александра в покое, и Александр мог продолжить работу. И надеяться, что так и будет впредь.
В ожидании Татьяны. Это походило на игру. Он снова ждал Татьяну – на этот раз на барбекю в день Четвертого июля у Бэлкмана.
Маргарет, подруга Билла, пытавшаяся поцеловать Александра в губы, когда здоровалась с ним, спросила, где Татьяна. Аманда спросила, где Таня. Синди спросила, где Таня. Александр и сам хотел бы знать, где она. Они утром отвели Энта к Франческе, потом Александр отвез ее на работу, чтобы после праздника у них остался только грузовик. Она с улыбкой «пообещала», что будет у Бэлкмана к восьми «самое позднее», но было уже восемь сорок пять, а она все еще не появилась. Александр немного выпил, пожевал что-то, взял пива. Угощение было накрыто в стиле буфета, на алюминиевых подносах над маленькими горелками с твердым топливом, но Александру не хотелось есть, пока Татьяны не было. Он был нетерпелив и раздражен. Он бродил по двору и наконец разговорился с Джеффом о корейской войне.
– Александр! – Это была Маргарет, она вела через лужайку Татьяну. – Смотри, кто наконец осчастливил нас своим присутствием! Вечеринка почти закончилась, дорогая! И еды почти уже нет. Если бы ты не работала, ты бы застала все еще горячим.
Татьяна кивала подругам, здороваясь. Александру она сказала:
– Привет! Эрин не могла вовремя закончить работу, но она меня подвезла. Извини, что опоздала.
– Ты вечно извиняешься, – без улыбки ответил он.
Конечно, она ведь не носила наручные часы. Просить об этом было все равно что просить ее носить с собой оружие.
Татьяна была в сарафане с пышной юбкой и широкими лямками с атласными лентами на плечах. Платье было светло-зеленым с бледно-желтыми цветами. Юбка мягко раскачивалась, под ней явно пряталась нижняя юбочка. Необычным было то, что она распустила волосы, и они падали ей на спину. Александр нахмурился.
– Пойдем, я возьму тебе выпить, – сказал он, уводя ее в сторону, а когда они оказались на достаточном расстоянии от остальных, тихо спросил: – Зачем ты распустила волосы?
– Ну, посмотри.
Повернувшись к нему спиной, она показала ему следы его собственной ночной одержимости, проявившиеся днем. Четыре или пять свежих пурпурных засосов на шее сзади и в верхней части плеч.
– У меня просто выбора не оставалось, так? – Она повернулась к нему лицом. – Что бы ты предпочел, чтобы все увидели мои волосы или увидели вот это и стали представлять, что ты со мной делаешь?
Слегка порозовев, она опустила голову. Александр умолк, припоминая, что он вытворял. Вздохнув, он поцеловал ее руки.
Рядом с ними вдруг оказалась Маргарет:
– Нет-нет-нет! Никаких супружеских привилегий на празднике! Этим вы можете заняться дома. – Она держала в руках блюдо с закусками. – Таня, ты просто не представляешь, какое сокровище твой муж: он ни с кем не флиртует! Он очень хорошо себя ведет, когда тебя нет рядом.
– А такое случается нередко, – шепнул Александр Татьяне, стоя немного сзади.
Она сдержала смех.
Маргарет взяла Татьяну за руку:
– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. У меня тут подруга Джоан, она тоже работала прежде. Хочу, чтобы вы об этом поговорили. Она с тобой кое-чем поделится. Александр, а ты теперь можешь пойти поухаживать за дамами. Это дурная манера – если супруги на вечеринке говорят только друг с другом.
Татьяна ушла к гостям. Александр тоже, но то и дело поглядывал в ее сторону. Он поговорил с Джеффом о неважных шансах бейсбольной команды «Бостон Ред сокс» в этом сезоне, потом втянулся в беседу с Биллом Бэлкманом о споре Трумэна с Дугласом Макартуром, который снова отбил всю Корею у китайских коммунистов за несколько месяцев и хотел перейти через реку Ялу, прямо в Китай, вопреки желанию Трумэна; из этого следовала отставка. Бэлкман сказал:
– Нет-нет, я согласен с Трумэном. Ключ ко всему – умеренность. Трумэн говорит: «Давайте успокоимся, давайте не будем ничего делать». Макартур тут неприемлем. Я согласен с президентом.
Александр сказал:
– А вам не кажется, что Макартур был прав, когда сказал, что умеренность в данном случае похожа на совет человеку, чью семью вот-вот убьют, не предпринимать поспешных действий из страха восстановить против себя убийц?
Бэлкман засмеялся и хлопнул Александра по плечу:
– Александр, а ты шутник! Послушай, кстати, это очень вовремя… Стив тебе сообщил нашу потрясающую новость?
– Какую новость?
Бэлкман просиял:
– Мы заключили контракт на дом Хайса!
