Стоял август 1952 года, жаркий день, и они купались в бассейне. Александр сидел на трамплине, болтая ногами, а Татьяна и Энтони стояли у мелкой стороны, готовые прыгнуть в воду. Это было их четвертое состязание.
– Таня, дай сыну фору! – предложил Александр.
Раз-два-три. Они прыгнули. Энтони, бравший уроки плавания благодаря любезности тети Эстер (что, если бы не любезность тети Эстер, Энтони?), плыл брассом, а его неторопливая мать, в желтом бикини в горошек, плыла… Александр не знал, как это назвать. Крыльями, что ли? Она весело скользила по воде, и на этот раз Энтони добрался до ноги Александра на полсекунды раньше ее и завизжал от восторга. Татьяна схватила вторую ногу Александра. Энтони глянул на скептическое лицо отца и сказал:
– Что? Она не нарочно дала мне выиграть. Я ее честно победил.
– Да, сынок.
– Ох, – вздохнул Энтони. – Ладно, посмотрим, как у тебя получится.
– Я не соревнуюсь с твоим отцом, Энтони, – возразила Татьяна. – Ты знаешь, он не любит соревнования. – Она подмигнула.
– Я тебе покажу, как соревноваться! – сказал Александр.
Они оба встали на краю их бассейна – пятидесяти футов в длину, их собственного. Татьяна была стройной и белокожей, покрытой веснушками от солнца. Он – шоколадный, с длинными серыми полосами шрамов. Его мужское тело было твердым, мускулистым и выглядело непобедимым рядом с нежной женщиной, едва достававшей макушкой головы до серпа и молота на его предплечье.
По счету раз-два-три они нырнули, Александр и Татьяна, мужчина и женщина, муж и жена, возлюбленные.
Энтони сидел на трамплине и отчаянно болел – за мать! Ему хотелось, чтобы она победила отца.
Александр замедлил ход, повернул голову и спросил:
– В чем дело, пузырь? На что рассчитываешь?
Но он поспешил с этим; она уже обогнала, основательно обрызгав его и уходя вперед. Она не скользила по воде; она отчаянно работала всем телом. Александр рванулся вперед и настиг ее в глубокой части бассейна, затянул под воду, а потом поднял, повернул к себе лицом, взбивая воду вокруг себя, и сказал:
– Ты просто мошенница! Ты и в домино так же играешь!
Татьяна пищала, а он сжимал ее мокрое тело, и его лицо прижималось к ее блестящей от воды шее, а Энтони, их малыш, спрыгнул с трамплина прямо на них и закричал:
– Все, хватит, перерыв!
И потащил мать в сторону, вырывая из рук отца. Тот это позволил.
Александр показал Энтони, как правильно присесть, чтобы Татьяна забралась на его плечи; потом он выпрямился, и она тоже выпрямилась и сохраняла равновесие, стоя на его плечах долгое мгновение, прежде чем оттолкнулась и прыгнула вперед, шумно погрузившись в воду.
– Мама! – воскликнул изумленный Энтони. – Где это вы с папой такому научились?
И Александр, глядя на Татьяну, ответил:
– В Лазареве.
Мать учила Энтони нырять с трамплина, просто, и с оборотом в воздухе, и с кувырком, – а потом Александр закричал на них, прекращая урок, когда увидел, как Татьяна показывала прыжок с сальто и чуть не ударилась головой о трамплин. Он приказал обоим выйти из воды, хотя сначала поймал ее, забросил себе на спину и вместе с ней прыгнул в воду, держа ее вверх ногами, – это была его собственная версия прыжка с сальто.
Потом они ели, он курил, они играли в баскетбол – Татьяна против Энтони, а потом Энтони против Александра, что было очень весело, – и снова вернулись к бассейну, но не нырять и не соревноваться, а просто спокойно поплавать в ожидании вечера. Это был обычный из ста с лишним дней.
Татьяна спросила, проплывая мимо:
– Шура, у тебя есть план?
– Вроде пятилетнего? – с улыбкой откликнулся Александр, лениво плывший на спине.
– Вроде того… Как долго ты
– Это кто не работает? Кто-то же постоянно занимается с сыном. У него летние каникулы. Они с Сержио нуждаются в надзоре. Кто-то должен изображать шерифа в их игре в копов и грабителей, кто-то должен готовить им обед, когда они гоняются за ящерицами, читают комиксы и весь день плавают. Я превратился в современную домохозяйку. И мой день не завершен, пока я не вытер руки кухонным полотенцем.
Татьяна произнесла с нежностью:
– Да мне все равно. Сиди дома, сколько захочешь.
Александр не рассказал ей о своей встрече с Джей-Джеем Кейном две недели назад. Он познакомился с его женой Аморет, с его взрослыми детьми. Он честно рассказал Джей-Джею обо всем – о войне и Красной армии и о Татьяне. Они поговорили и о Бэлкманах. Статьи о Стиве в газетах были ужасающими. У Билла Бэлкмана не осталось выбора, кроме как продать свой бизнес конкуренту, забрать сына, как только тот вышел из госпиталя, и уехать из Финикса, а куда – никто не знал. Аманда, в слезах явившаяся в Мемориальный госпиталь Финикса, сообщила Татьяне, что Стив потребовал обратно обручальное кольцо. Татьяна пыталась немного ее утешить:
– Ты найдешь кого-то другого, Манд. Вот увидишь!
– Легко тебе говорить, Таня! Мне в следующем месяце уже двадцать шесть! Кому захочется взять такую старуху?
