– А ты что сделал?
– Перешел улицу.
Энтони уставился на него:
– Но почему?
– Ты ведь видел свою маму, да?
– Она и в шестнадцать была хорошенькой?
– Можно и так сказать. – Александр отогнал от себя ее образ, чтобы видеть дорогу.
– Но в Ленинграде были же и другие хорошенькие девушки, так? Мамуля говорит, у тебя были подруги до нее.
Александр пожал плечами, как бы подтверждая то, чего он не мог рассказать сыну, то есть о ночных гулянках, приятном разнообразии девушек-девушек-девушек… А потом появилась его мать.
Энтони задумался.
– Я как-то слышал, ты говорил маме, что родился дважды. В первый раз в девятнадцатом году, а во второй раз – с ней. Это было на той улице в Ленинграде?
– Я так говорил? – Александр ничего подобного не помнил. – А когда я это сказал?
– На Бетель-Айленде. Я лежал рядом с ней. И вы шептались.
– Ты помнишь Бетель-Айленд? – Александр улыбнулся, его пронзила сладкая тоска.
– Да, – без улыбки подтвердил Энтони. – Вы тогда были такими счастливыми… – Он отвернулся к пассажирскому окну.
И Александр перестал улыбаться.
Дома он зашел в комнату Энтони и сел на кровать.
– Послушай, – сказал он сыну, – можешь ты побыть один несколько часов, если я съезжу в госпиталь, повидать маму?
– Зачем, что случилось?
– Ничего.
– Ох…
– Я просто… Ты ведь теперь уже совсем большой, четырнадцать с половиной.
– Да все будет в порядке, па. Оставь мне пистолет.
Александр ткнул сына в бок:
– Даже не упоминай при маме, что я учил тебя стрелять, или нам обоим сильно достанется.
– Но ты же не думаешь, что она не знает, чем мы занимаемся, когда ее нет дома?
– Энтони!
– Ладно-ладно.
– Веди себя хорошо. Если что – позвони в госпиталь.
Часом позже Александр был уже в приемном отделении госпиталя. Эрин вспыхнула радостью.
– Привет, Александр! – воскликнула она. – Вот так сюрприз! Погоди, я сообщу Тане. Она в хирургии. Там разрыв селезенки, автомобильная авария с пятью машинами.
В этот момент зазвонил телефон.
– Твой муж приехал! – сказала Эрин в трубку. И с улыбкой помолчала. – Да,
Александр увидел какого-то оборванного старика; тот, волоча ноги, подошел и выжидающе уставился на Эрин:
– Она скоро придет?
– Я же вам говорила, будет через несколько минут, Чарли, – ответила дежурная. – Посидите пока.
Александр вопросительно глянул на Эрин.
– Он без нее не может успокоиться, – шепотом пояснила та.
Подошла женщина, держа на руках мальчика лет девяти.
– Мы уже так долго ждем, – резко произнесла она. – Она нужна ему.
– Будет через минуту, – повторила Эрин и шепнула Александру: – Мне следует сказать «возьмите номер», так?
Александр подумал, не уйти ли ему.
Но в следующую минуту открылась внутренняя дверь и вошла Татьяна, и ее взгляд остановился на Александре, и она улыбнулась. Если бы на нем была шляпа, он бы сорвал ее с головы и держал в руках.
– Привет, – сказала она, подходя.
– Привет.
Она на мгновение прижалась к нему:
– Что случилось? Ты в порядке?
– Конечно. – Александр слегка вздрогнул. – Ты занята?
– Как всегда. Но в чем дело? – Она всмотрелась в него, положив ладонь ему на грудь.
– Ни в чем.
– Ох… – Татьяна помолчала, прикусив губу. – У меня, наверное, примерно полчаса до следующей операции. Хочешь пойти выпить кофе?
«Чего я хочу, – подумал Александр, – так это брести с тобой вдоль каналов от проходной завода до твоей двери на Пятой Советской. Я хочу ехать с тобой в трамвае, в автобусе, сидеть в Итальянском саду с тобой. Вот чего я хочу. И да, я выпью с тобой кофе в вашем больничном кафетерии».
Эрин откашлялась и взглядом показала на стулья вдоль стены. Татьяна повернулась:
– Кто первый?
– Сначала муж… – Эрин улыбнулась. – Потом Чарли.
– Я быстро, – сказала Татьяна Александру и подошла к Чарли.
Александр наблюдал за лицом старика. Оно смягчилось, на его сухих губах появилась улыбка. Татьяна села рядом с ним и взяла его за руку.
– Чарли, что тебя беспокоит сегодня? – серьезно спросила она певучим голосом.
– Ужасно хочется выпить, сестра Таня, – пробормотал он.
– Да, но ты ведь не хочешь снова упасть под машину, так? Ты не хочешь, чтобы тебя еще раз принесли сюда на носилках со сломанной ногой, так?
Чарли пожевал губами:
– Но ты обо мне позаботишься.
– Чарли, я здесь не каждый день, ты же знаешь. И ты видишь, что мне нужно заботиться о многих людях, – возразила Татьяна. – Ты можешь справиться. Ты ходил на собрание?
Потратив на него пять минут, она перешла к терпеливо ждавшему мальчику и нетерпеливо ждавшей матери. У мальчика снова были судороги в ногах, искалеченных мышечной дистрофией. Татьяна помассировала ему ноги, поговорила с ним, и Александр наблюдал за болезненным лицом мальчика и обиженным лицом матери.
Когда Татьяна вернулась к Александру, он сказал:
– Осталось двадцать минут.
Но когда они, направляясь в кафетерий, проходили мимо смотровой номер семь, внутри заплакала девочка, звавшая маму. Эту девочку обнаружили в пустой квартире на Бэзлин, мать исчезла, квартира была заброшена. Социальная служба и полиция пытались найти других родственников.
