Татьяна вошла в дом в половине десятого:
– Простите, задержалась.
Александр встал с дивана, но молча. Он смотрел на нее, пока не понял, насколько она измучена.
– Айрис снова опоздала, – пояснила Татьяна, снимая пальто и опуская сумку на пол.
«Да, – подумал Александр. – Но было время, когда ты совала пропуск в контрольный автомат ровно в семь часов одну минуту и тебе было все равно, когда придет Айрис».
– У меня теперь больше ответственности, – добавила она.
– Я разве сказал хоть что-то? – огрызнулся Александр.
У нее дрожали кончики пальцев. Она почти не ела. У Энтони в школе возникли кое-какие проблемы, но Александр не знал, как заговорить о них, видя, в каком она состоянии.
– Энт, Шура, вы действительно не должны ждать, пока я вернусь, – сказала Татьяна. – Для вас это слишком поздний ужин. Пожалуйста. Не надо ждать. Мне от этого не по себе, когда я думаю, что вы тут сидите и ждете меня. Просто поешьте вовремя, ладно?
– Ты хочешь, чтобы твоя семья ужинала без тебя трижды в неделю? – тихо произнес Александр.
И она
– Лучше вам поесть без меня, чем есть так поздно. Это ужасно.
– Да, ужасно, – согласился Александр.
Она не подняла взгляда.
Энтони тут же воинственно бросился в бой. Откашлявшись, он сказал:
– Мам, ты только не сердись, ладно?
– Отличное введение. – Татьяна посмотрела на сына. – И что ты натворил?
– Директор хочет завтра с тобой встретиться.
Татьяна внимательно посмотрела на него.
– Вообще-то, завтра утром я собиралась первым делом отправиться за рождественскими покупками, Энтони Александр Баррингтон.
– Извини, – смущенно пробормотал он. – Я там ввязался в драку, мам…
Она отреагировала не сразу.
– Ты… что?
– Да со мной все в порядке, спасибо. Вот только у того парня сломан нос.
Татьяна бросила гневный взгляд на Александра.
– А что ты именно на меня так смотришь? Я никому носа не ломал.
– Кстати, его, случайно, зовут не Дамьен Мескер? – спросила Татьяна.
– Да! Ох, а ты откуда знаешь?
– Знаю, потому что мы занимались его носом в экстренном отделении. Энтони, я думала – вы с ним друзья.
– Мам, я же не хотел ломать ему нос! Мы просто подрались.
– А у тебя что?
– Ну… Он до меня не добрался. Он хотел ударить, но я увернулся.
– Понятно. – И снова яростный взгляд на Александра.
– Что? – пожал он плечами. – Ты хочешь, чтобы твой единственный сын просто стоял, и все?
– Да я сам виноват, – быстро сказал Энтони. – Не сердись на папу.
– Убери со стола, Энт. – Татьяна встала. – Александр, ты не хочешь покурить снаружи… сейчас же?
Александр подтолкнул сына, выходя из комнаты.
– Видишь, что ты натворил? – прошептал он.
На террасе Татьяна сказала:
– Шура, о чем ты думаешь, уча своего сына драться без раздумий? Сейчас он ломает кому-то нос, но ты лучше других знаешь, что завтра это будут передние зубы. И он ответил с излишней силой. Тот мальчик просто толкнул его.
– Энтони должен уметь защищаться, – возразил Александр. – А сломанный нос – всего лишь несчастный случай.
– Ты невозможен, вот что! Я теперь должна позвонить его родным.
Был уже одиннадцатый час.
– Да, – согласился Александр, сидя на скамье и куря, глядя на темную пустыню. – Но ведь очень поздно, а?
После того как Энтони позвонил Дамьену и извинился, Татьяна еще долго говорила с матерью мальчика.
Когда Александр вошел в спальню, Татьяна спала на одеяле прямо в медицинском халате. Он сел на край кровати и наблюдал за ней. И в глубине его груди пряталась нежность, подавляемая ревностью. Он подергал жену за ногу.
– О боже, – пробормотала она, просыпаясь. – Я сегодня совсем измоталась.
– Как всегда. Но по крайней мере завтра у тебя выходной.
Она быстро разделась, дотащилась до ванной, вышла оттуда, пошатываясь, и упала в постель, не распустив волосы; она повернулась к Александру для поцелуя, закрыв глаза.
– Хочешь, помассирую? – шепотом спросил Александр.
От нее слегка пахло мускусным маслом, которое как будто навсегда впиталось в ее кожу, и сиреневым мылом, а дыхание было мятным. Его рука скользнула по ее позвоночнику. Татьяна что-то пробормотала, застонала и уснула. Александр лежал рядом, прижимаясь к ее теплому телу, лаская его, слегка сжимая круглые ягодицы, которые так приятно ложились в его ладони, ее мягкие бедра… Кожа у нее была как у ребенка. Он представлял, что именно такой должна быть кожа младенца. Он обхватывал пальцами ее грудь, осторожно потягивал соски, заставляя ее шевелиться даже во сне, гладил изгиб ее талии, плоский живот, нежные светлые волосы. Его рука двинулась было… но тут он остановился. Наклонившись над ней, поцеловал в висок. И наконец безрадостно заснул.
Утром он потянулся к ней, но ей нужно было сначала повидаться с директором.
– Таня, – сказал он за завтраком, – я приеду домой на обед примерно в половине первого. – Он вопросительно вскинул брови.
– Ох, Шура… – Татьяна налила ему кофе, положила на его тарелку круассан. – Я… я что, забыла тебе сказать? – Она коротко рассмеялась. – Меня не будет дома днем. После встречи с директором я поеду покупать бакалею, рождественские украшения, а потом… ну, мне нужно на несколько часов заехать в госпиталь.
