Летний сад полностью

– Да все в порядке. Ты иди. – Татьяна отодвинулась. – У тебя еще есть время прогуляться по барам. – Она сжала губы. А потом наконец посмотрела на него. – Когда тебе нужно со мной поговорить, ты сбегаешь и пьешь с приятелями, которые ищут подружек. Но если у тебя есть капля достоинства, ты мог бы остаться с женой еще на полчаса на ее рождественском вечере. – Крахмальный кринолин зашуршал, Татьяна повернулась, чтобы отойти, небрежно взмахнула рукой. – Но ты иди, любитель баров, лети. Кыш!

Александр уставился на нее… Ее светлые волосы подняли бурю в его сердце.

И он ушел.

Дома ее ждали неприятности, Татьяна это знала.

Над крыльцом горел свет. Александр сидел на террасе. Ладно, на этот раз они хотя бы поговорят одетыми. При спорах в спальне, без одежды, Татьяна была беспомощна. Она всегда теряла боевой дух и начинала умолять о понимании, соглашаясь со всем, молча уступая во всем. Это даже не было уступками, это было просто полным повиновением. Как вчера. Она никогда не бывала права в спальне, и как раз поэтому ему и нравилось так сильно спорить именно там.

Дверь дома не была заперта, потому что дома был хозяин. Татьяна вошла, бросила на полку сумочку и пошла проверить Энтони. Он крепко спал.

Сняв кашемировую накидку и красные туфли, Татьяна приготовила себе чашку чая, но наружу не вышла. Вместо того она вышла на переднюю веранду и не спеша пила там чай, слегка дрожа от холода в рождественском платье.

Александр был на задней террасе, сидел спиной к дому, а Татьяна на передней веранде тоже повернулась к дому спиной.

Наконец, давно уже допив чай, она прошла через дом, открыла заднюю дверь и вышла. Над дверью горела только маленькая желтая лампочка. Александр курил, пил пиво и не повернулся к ней. Она подумала, не подойти ли к столу в углу и не сесть ли напротив мужа. Он не любил, когда она подходила близко в те моменты, когда он бывал расстроен. Но она знала и то, что ему необходима ее близость, когда он огорчен, и потому села рядом на скамью, не прикасаясь к нему, но достаточно близко, чтобы ощутить запах кожи от его летной куртки, и дым сигареты, и пивное дыхание. Он этим вечером, придя на праздник, выглядел таким красивым – причесанные черные волосы, свежевыбритое лицо, отличный темный костюм, крахмальная белая рубашка… А теперь переоделся в черные джинсы и кожаную куртку, которые ей нравились, и сидел, вытянув ноги, раскинув по спинке скамьи руки, и его тело казалось таким широким, а поза такой мрачной…

– Холодновато, да? – сказала Татьяна. – Зимой пустыня не всегда доброжелательна.

– Да, лед кругом.

– Нет, какой лед? – Значит, он не тратил время зря. – Послушай, что с тобой происходит?

– Со мной ничего не происходит.

– А откуда ты вообще знаешь жену Куберта?

– Они с мужем приходили в прошлом месяце, посмотреть индивидуальные проекты домов. Но при чем тут она? Таня, женщины всегда наряжались, подходили близко, флиртовали, расспрашивали о домах, об освещении, о работе – много лет. Они появлялись на лодках в Кокосовой Роще, они есть и здесь, в Скотсдейле. Какая разница?

– Шура, что между нами не так? – прошептала Татьяна. – Нам нельзя ошибаться… Что мы делаем не так?

– Я тебе скажу что, – ответил Александр, наконец поворачиваясь к ней, – поскольку за последние восемь часов я, очевидно, не сумел донести до тебя смысл происходящего. В нашем доме не так вот что. Твоя работа, твой госпиталь, то, чем ты занимаешься, и другое, что ты делаешь со мной и с нашим браком.

– Александр, я ничего не делаю такого, – возразила она. – Я все терплю…

– Терпишь меня? Ты что, издеваешься?

– Погоди, погоди, я просто неправильно выразилась, – поспешно заговорила она, взмахнув руками, стараясь успокоить его. – Я имела в виду, что никогда не переставала быть тем, чем всегда была для тебя. И как ты знаешь, – добавила она, слегка порозовев, – я никогда не отказывала тебе…

– Таня, тебя нет дома шестьдесят, даже шестьдесят пять часов в неделю! Ты отвергаешь меня все эти часы, разве не так? А в те часы, когда ты дома, ты не так хороша, как прежде. Ты вообще присматривалась к себе в последнее время? Ты хуже, чем когда бы то ни было!

– Не так хороша? Ты шутишь? – воскликнула она, и ее руки вдруг опустились, словно ей уже не хотелось успокаивать его, потому что нужно было успокоить себя. – Что тебе не так? Разве в доме не чисто? Разве твои рубашки не отглажены? Разве ужин не ждет тебя на столе? Или у тебя несвежий хлеб? Разве тебе когда-то приходилось самому наполнять свою тарелку, самому варить кофе, самому печь хлеб? Бога ради, Александр! Я твоя горничная и твоя дойная подружка. – Она немного помолчала, чтобы не дать вырваться грубым выражениям. – Чего я не делаю для тебя?

Александр промолчал.

Но в этом молчании Татьяна слышала его внутренний крик.

– Ох, да что происходит? – прошептала она, и ее руки снова потянулись к нему. – Шура, ангел мой, ну же, взгляни на все, что мы имеем… Я понимаю, нам грустно из-за… Но посмотри на остальное, на нашу прекрасную жизнь! Посмотри на нашего безупречного Энта. У нас есть он. И так много плохого осталось позади.