Летний сад полностью

– Явно не все плохое, – откликнулся Александр.

Он оперся локтями о колени и закурил новую сигарету.

– Нет, всё, всё!

Он отшатнулся от ее протянутых рук:

– И Лазарево тоже позади, Таня. Лазарево, Олений остров, Напа, Бетель-Айленд. Все это позади. Но знаешь что, что не позади? Ленинград. – Он выпустил большой клуб дыма. – Вот это не осталось в прошлом.

Татьяна, несмотря на все усилия сохранить власть над собой, задрожала. Не найдя ничего другого в ответ на его слова, она сказала, опустив голову:

– Да, но каждый день, когда я возвращаюсь домой, я думаю о побеге с завода, я смотрю вперед, на тебя. Каждую ночь, когда я в твоих объятиях, это для меня немножко похоже на Лазарево – каждый наш день в Аризоне.

И что ответил на это ее любимый муж?

– Ох, дай мне передохнуть, черт побери. Если честно, за то время, что я потратил на тебя, я мог бы стул соорудить.

Задохнувшись, Татьяна резко встала. И повернулась, чтобы уйти.

– Вот и правильно, иди, – сказал он, снова затягиваясь дымом. – Даже закончить не можешь, да?

– Закончить что? – Татьяна заговорила громче. – Ты говоришь такое и хочешь, чтобы закончила я? Отлично, закончу. – Она почувствовала, как ее охватывает жаром. – Ты потратил время на меня? И вчера ты тратил время на меня? Да, ты прав, потому что это было эффектно и удовлетворительно.

– Именно так, – согласился Александр, куря и глядя на нее бронзовыми глазами. – И то и другое.

Татьяне пришлось попятиться и ухватиться за перила террасы позади нее.

– Поздно уже, – тихо сказала она, глядя в пол. Все это было таким бессмысленным… – Очень поздно, а я устала. Мне завтра работать. Я не могу обойтись без сна, а потом оставаться на ногах двенадцать часов. Почему бы не отложить все до выходных, а уж потом мы сможем еще поговорить обо всем.

Александр невесело хмыкнул:

– О, ты молодец. Показываешь мне, как сильно ты желаешь разрешить наши проблемы и потому просишь подождать до выходных?

– А какие проблемы ты хотел бы решить прямо сегодня? – утомленно спросила Татьяна.

– Да вот как раз то, что звучит в твоем голосе. Ты сейчас рядом со мной, и посмотри – ты уже думаешь о завтрашнем дне, о том, чтобы умчаться на работу; тебя уже нет здесь! Я стал чем-то раздражающим для тебя, тем, чем ты занимаешься, пока дождаться не можешь, когда займешься тем, что тебе действительно хочется делать! Я теперь Киров, а не Александр. Ты говоришь, что помнишь завод Кирова? Помнишь, как тащилась двенадцать проклятых часов, чтобы побыть со мной пять минут?

– Боже, да неужели ты не можешь хоть раз удержаться от того, чтобы не заговорить о самом гадком, о чем только ты можешь подумать?

– Я не говорю обо всем гадком, о чем я могу подумать.

Она отвернулась лицом к пустыне.

Она услышала, как он закуривает новую сигарету. Несколько минут они молчали. Потом Александр заговорил.

– Для кого ты надеваешь красное платье, Татьяна? – тихо спросил он, глубоко вдыхая никотин. – Я знаю, это не могу быть я.

Это заставило ее снова повернуться к нему. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, его рука лежала на спинке скамьи, он курил, но его глаза смотрели совсем не расслабленно. Татьяна подошла к нему, умоляюще протягивая руки. Она уже не злилась на него, и она не боялась. Ей было все равно, что он сделал. Сняв его закинутую за колено ногу, она опустилась на колени, ее пышная юбка пышным парашютом легла на террасу.

– Муж мой, – зашептала она, – о чем ты говоришь?

Глядя в его мрачное лицо, Татьяна просунула руки под его куртку.

Александр продолжал курить, его вторая рука лежала на спинке скамьи. Он не прикоснулся к жене, но позволял ей прикасаться к нему.

– Что случилось с моей женой? Где ее руки, благословлявшие меня?

– Они здесь, милый, – прошептала она, лаская его. – Здесь они.

– Для кого ты надеваешь красное, Татьяна?

– Для тебя, Шура… только для тебя… О чем ты тревожишься?

– О той бурке, что скрыла бы тебя целиком. – Он глубоко вздохнул. – Ты наряжаешься для доктора Брэдли?

– Нет!

– Думаешь, я слепой? – Расслабленность внезапно исчезла, его тело напряглось. Рука упала со спинки скамьи. – Что я совершенно не представляю, что добрый доктор Ха-Ха-Брэдли думает, когда трогает твою спину? Когда целует тебе руку, делая вид, что это просто шутка… думаешь, я не понимаю, что он думает? Когда он стоит слишком близко к тебе и смотрит на твои красные губы, когда ты говоришь, когда его глаза вспыхивают при упоминании твоего имени? Он совсем одурел, думаешь, я этого не знаю? Это же я стоял часами, держа в руках шапку, ждал, когда ты выйдешь с завода. Думаешь, не вижу, что он хочет увести тебя от меня? Тебе хочется поставить Брэдли на колени?

Вот оно. Вырвалось. Лицо Александра потемнело, он схватил нежную руку Татьяны, оттолкнул ее с такой силой, что она упала на пол.

– Ладно, продолжай, малышка. Потому что я лично уже слишком долго стоял на коленях.

– Ох, Шура… – прошептала Татьяна, подползая к нему. – Умоляю тебя, остановись, пожалуйста! Пожалуйста! Ты сходишь с ума из-за ничего!