Люди Александра не могли уйти, но нельзя было уже и оставаться на месте, потому что их позиции на верху холма через пять минут должны были стать ненадежными. Патроны и ракеты у Александра могли кончиться до того, как уйдут вьетнамцы, это уже становилось очевидным. И прежде чем на них обрушатся три батальона босоногих людей в белье, с «калашниковыми», парням Александра предстояло преодолеть километр по зарослям до вертолета, поскольку, что бы ни случилось еще, надо было успеть во что бы то ни стало посадить Энтони в «птичку».
Александр швырнул дымную гранату в самое густое черное пятно внизу, создавая там хаос, и бросился из своего укрытия в заросли, где нашел Энтони, у ног которого лежал Ха Сай.
– Как он? – выдохнул Александр.
– Так себе, – ответил Энтони.
Александр включил рацию, чтобы вызвать кого-нибудь из группы Рихтера, но Энтони остановил его.
– Па, подними его мне на спину, – сказал он, медленно вставая и кладя кольт в карман штанов. – Я ни на что другое не гожусь. Позволь помочь. Горцы нужны тебе для другого. Закинь его мне на спину и подтолкни меня в нужную сторону. Как далеко еще?
– Километр, но ты уж поспеши, черт побери, – сказал Александр, поднимая Ха Сая, и Энтони пошел как пьяный, одной рукой придерживая повисшую голову горца.
Ситуация вокруг становилась все более отчаянной. Саперы рассыпались вдоль горы, и Александр видел, что они пытаются окружить его группу. А рано или поздно (и скорее рано) его спецотряд окажется без оружия и все еще в километре от места посадки вертолета. Кто-то сказал или закричал, возможно: «Нам конец, отступаем, отступаем…»
Рихтер вызвал Александра по рации.
– Черт бы все побрал! – крикнул он. – Я вызвал вертушку, спасательную команду и «Брайт-Лайт», сообщил: мы не можем справиться самостоятельно. Критическая ситуация. Нужен напалм. Там у них три вида экстренной помощи: командная, тактическая, напалм – на случай, если ты столкнулся с численно превосходящим противником и можешь быть уничтожен.
– И долго ждать напалма?
– Тридцать минут, – ответил Рихтер.
– Рихтер! – закричал Александр. – У нас нет даже трех чертовых минут!
Один из саперов догадался притащить гранатомет РПГ-7. Александр увидел его. И Тоджо его увидел и закричал:
– Сейчас бахнет, черт побери!
Он прижал к земле того, кто был рядом с ним, но ракетный снаряд уже промчался в воздухе, и упал в двадцати футах под каменным укрытием Рихтера, и взорвался, выбросив серый клуб тошнотворного дыма.
Рация умолкла.
Те пять секунд, что Александр бежал к Рихтеру, до него не донеслось ни звука.
Рихтер распростерся на земле.
Трое из горцев тоже.
Тоджо закричал:
– Что там, что там?
– Черт знает что, Тоджо, – ответил Александр.
У Рихтера была оторвана одна нога, разворочен бок, в шее была дыра размером с грейпфрут. Мгновение-другое Александр просто не мог говорить. Он приподнял Рихтера и перекрестил ему лоб. И неслышно прошептал то, что шептал над десятками людей: «Господь наш Иисус Христос, всемилостивый Владыка небесный, прошу Тебя принять этого человека в свои объятия, чтобы он мог пройти через это, как Ты нам обещаешь в своем безграничном милосердии».
Им нужно было уходить, и уходить немедленно.
– Тоджо, – сказал Александр плачущему здоровяку, – мы должны добраться до места, или нам конец. Они собираются нас окружить и отрезать путь к отступлению. Я беру Мерсера и Элкинса. Скажи своим горцам, пусть заберут павших, и прикажи тем, кто еще может, стрелять, прикрывая нас. А теперь бери командира и идем.
Рука Александра лежала на голове Рихтера.
– С тобой все будет хорошо, Том, – сказал он. – Ты просто держись, друг. – Он прижался губами к окровавленному лбу Рихтера и прошептал: – Крепко держись, мой старый друг.
Поскольку в доме Отца Небесного было много места, Он и Рихтеру приготовил уголок. Потом Александр вскочил и побежал, а Тоджо со слезами поднял с земли Тома Рихтера.
А потом горцы собрали своих. Мерсера ранило в ногу, он хромал, и Элкинс прикрывал его, а Александр прикрывал Тоджо, и они неслись через заросли.
Тоджо, с Рихтером на спине, первым и быстро мчался по тропе, но для Александра не то что километр, а даже триста футов казались болезненно длинными. Лишь несколько саперов гнались за ними, потому что еще три растяжки были установлены на самом верху холма. И те, что смогли проскочить, рассредоточились, стараясь окружить американских солдат, а новые все подходили снизу, но медленнее. Однако недостаточно медленно. Враг прятался в зелени, и горцы Александра продолжали их выбивать и сами падали. Александру приходилось возвращаться, чтобы помочь им подняться, двинуться вперед. Мало-помалу Александр все больше оставался позади с одним из солдат – того ранило в руку и обе ноги, но он как-то умудрялся идти и стрелять. Когда он уже не мог ни того ни другого, Александр затащил его в заросли бамбука, но продолжать так было невозможно, нужно было защищать других. Он велел горцу ползти к поляне, пока может. А сам Александр остался на прикрытии, давая возможность раненым добраться до вертушки.
Но где же этот чертов вертолет?
