Кейт и Дэвид не обрадовались, они были потрясены. Но Кирби отметила, что лишь протестовала против внешней политики правительства, а это право гарантировано Конституцией США. Судить нужно полицейского, а не ее.
– Как зовут полицейского? – спросил Дэвид.
– Не помню, – солгала Кирби.
Отчим был влиятельным адвокатом и, вероятно, мог найти способ добиться дисциплинарного взыскания или даже отстранения офицера Скотти Турбо, а этого Кирби не хотела. Она мечтала снова увидеть Скотти, но как? Кирби только знала, что тот был офицером полиции, которого в тот день направили на протесты в Кембридж. Не было возможности выяснить, чем он обычно занимается. Выписывает штрафы за парковку в Фенуэй, расследует взломы в Бэк-Бэй или устанавливает ловушки для тех, кто превышает скорость на шоссе 93? Кирби поняла, что лучший шанс снова увидеть Скотти Турбо – делать то, что и в тот раз, поэтому несколько недель спустя пошла на очередную акцию протеста в Гарварде.
Она попыталась вспомнить, где находилась, когда ее схватил Скотти Турбо. Кажется, на Рассел-стрит, напротив «Купа».
И верно, офицер стоял точно на том же месте.
– Свинья! – крикнула Кирби. Она даже хотела сделать вид, что плюется, но не смогла заставить себя. Вместо этого подмигнула, и Скотти Турбо тут же схватил ее за руку, на этот раз сильнее, сжал сзади запястья и надел наручники.
– Привет, куколка, – шепнул он ей на ухо.
Офицер подвел Кирби к патрульной машине, зачитал ей права и открыл заднюю дверь.
– Садись, – приказал он.
Кирби охватил страх. Неужели на этот раз ее забрали по-настоящему? Она пригнула голову и опустилась на заднее сиденье машины, отделенное от переднего металлической решеткой. Кирби чувствовала себя животным. Офицер поехал на юг через Бостон, мимо Массачусетского университета, мимо Куинси, прямиком в Брейнтри, где остановился за заброшенным складом. Начался дождь, что только усугубило ситуацию. Что они здесь делают? Офицер Турбо припарковался и вышел из машины, чтобы осмотреть местность. Кирби тоже непроизвольно огляделась. Вокруг никого не было. Он мог застрелить ее и бросить, и его никогда бы не поймали.
Офицер открыл заднюю дверь и бросил:
– Подвинься.
Затем сел рядом и расстегнул наручники.
Они стали встречаться каждые несколько дней. Ходили на первую базу, вторую, третью, а потом Скотти останавливался. Это было мучительно. Кирби хотела протащить его к себе в общежитие, но рядом всегда вертелась соседка по комнате.
– А как насчет твоего жилья? Может, пойдем к тебе? – спросила она как-то.
– Нет. Я живу с мамой. Она постарела, но язвит по-прежнему. И у нее есть немецкая овчарка, которая бдит за своей территорией.
– Может, в мотель? – предложила Кирби. Мотель выглядел захудалым и низкопробным вариантом, но разве имелся другой?
– Есть идея получше. У меня маленькая рыбацкая хижина на озере Уиннипесоки. В первый же погожий день поедем туда.
Первый погожий день наступил на второй неделе апреля, сразу после Пасхи. Офицер Скотти Турбо подъехал к кампусу Симмонса на ярко-синем кабриолете «Додж», забрал Кирби и направился на север по шоссе I-95 в городок Вулфборо, штат Нью-Гэмпшир, расположенный на берегу озера.
– Здесь я ходил в школу, – сказал он.
– Серьезно? – Кирби только сейчас поняла, что почти ничего не знает о Скотти, кроме того, что он живет с матерью и ее немецкой овчаркой, средне окончил полицейскую академию и сделал себе имя в борьбе с массовыми беспорядками. Его постоянными участками были Фенуэй-парк и стадион «Алумни».
– В Брюстерской академии, – сказал Скотти. – Родители отправили. Перед этим меня исключили из средней школы Уэймута за драку.
Он показал на кампус – скопление белых глинобитных зданий с милой часовней на зеленом поле, – и Кирби попыталась представить себе подростка Скотти Турбо, идущего в класс. Это оказалось почти невозможно: он был таким крепким, серьезным, угрюмым. Казалось, уже родился взрослым.
Рыбацкая хижина была именно такой, как Кирби себе представляла: деревянное строение с четырьмя стенами, полом и крышей. Она была приспособлена для выживания: металлическая раковина, маленький ящик для льда, раскладушка с голым матрасом. Скотти открыл две двери – и вуаля! Мрак озарился солнечным светом. Снаружи к хижине примыкала небольшая терраса со столом и двумя стульями, а за ней к просторам озера Уиннипесоки спускался крутой илистый берег.
Озеро было аскетически красивым. Деревья только начинали выпускать листья, но не по сезону теплый день намекал, каким привлекательным это место должно быть летом и ранней осенью. Не зная, что делать, Кирби задержалась у перил террасы, глядя вдаль.
Скотти подошел сзади, убрал ее волосы и поцеловал в шею.
В тот день они занимались любовью три или четыре раза, потом переплетясь спали на раскладушке. Даже искупались в озере. Вода была настолько холодной, что обжигала, но, вынырнув, Кирби почувствовала себя чистой и сильной, будто окунулась в сталь. Солнце пошло на закат, они снова сели в «Додж» и поехали в маленькую таверну в центре города, чтобы отведать горячих сэндвичей с ростбифом и холодного пива.
