«Может добавить медсестру для любовной линии? Или даже двух. Одну — майору, а другую — Родину… Хотя майор-то у нас Леонид, и у него жена дома… Не, не! Геморрой на ровном месте искать не надо тут, понимаш…
Да и вообще， какая， нахрен， любофф на фронте?! Не до этого сейчас， товарищи!..
Вечером， кроме бутербродов， тётя Люба принесла два арбуза и дыню.
— Это тебе. Возьмёшь домой, маме.
— Да я не довезу.
— Довезешь. Съездить в Армению и вернуться без гостинцев?..
— Спасибо, — проговорил я и задумался, как я это потащу? Арбузы килограмм по 10 каждый, дыня килограммов 5–7 и 32 килограмма денег.
— А давайте вот этот съедим здесь, — предложил я.
— Хорошая идея, — согласилась она и через 5 минут мы уже кушали арбуз.
Господи, неужели завтра Москва?! Не может быть! Наконец-то дома.
А у меня даже песня есть для этого случая. Конечно же хит! Хит и про Москву! И про колокола! Хотя… какие， нафиг， колокола в этом времени. Конечно сейчас не двадцатые, но всё равно — «невместно»! Так что Газманова изменим полностью.
Припев будет таким:
Хит? Безусловно да! Ещё какой! Всем хитам — хит!
Припев есть, осталось подкорректировать куплеты и пусть звучит на каждом вокзале. Чтобы когда люди в столицу приезжали， они понимали где находятся. Чтоб они знали, что это — Москва, столица великой советской империи, а не какой нибудь Москвабад.
8 августа. Москва. Курский вокзал.
На часах было 10:20.
— Ну， Саша, удачи тебе и успехов в учебе и спорте, — проводница обняла меня как родного.
— Спасибо и вам тоже， до свидания, — проговорил я, распрощавшись с доброжелательной проводницей, содравшей с меня пятьдесят рублей.
Я поискал глазами телефон-автомат и набрал маме на работу.
— Саша, а ты что， в Москве? — спросила мама удивившись.
— Привет， мам. Нет. Мы с ребятами в город в кино приехали. Вот решил тебя набрать， узнать как ты, — сказал я в трубку, а сам обрадовался. «Ну， слава Богу， кипиша нет. Значит легенду с походом в лес, которую я придумал на всякий случай, можно забыть».
— Ну， молодец, что позвонил. Как бабушка?
— Все хорошо. Ладно， пока, не будем деньги тратить, через два дня приеду.
— Передавай привет бабушке, — сказала она и я повесил трубку.
Ух, повезло! Не хотелось бы расстраивать маму и устраивать разборки с последующим закручивание гаек.
Хоть мама у меня и добрая, но в её глазах я не шестидесятилетний, многое повидавший, прожженный жизнью мужик, а пятнадцатилетний несмышленый подросток, за которым нужно смотреть в оба.
Ещё обрадовало то, что она не поняла, что я звонил не по межгороду.
Звонок по межгороду заметно отличается от городского промежутками между сигналами звонка.
Следующий на очереди — был Сева.
— Привет. Как дела?
— Александр, здравствуй. Хорошо. Приехал? Тебя встретить?
— Нет, встречать не надо. Я только приехал и сразу опять уезжаю, на пару дней к знакомым. У вас как? Репетируете?
— Да， нормально, — погрустневшим голосом сказал клавишник. — Только…
— Что только? Не тяни кота за разные места!
В трубке помолчали, а спустя, наверное, с полминуты, робким голосом проговорили:
— Иннокентий вернулся. Просит его вернуть в ансамбль.
— Так вернулся он или просит? — решил уточнить я.
— Он пьяный пришел, на следующий день, как ты уехал. Просил прощения, плакал. Все его простили. Мы рассказали о тебе. Он покивал, но не поверил, что ты так хорошо играешь. Ребята решили вернуть его в группу… Но ты имей в виду, — затараторил Савелий, — если что, я — с тобой! Если ты не захочешь его оставлять, то я тоже буду против!
Ну, чего-то подобного и следовало ожидать, все-таки они полгода вместе.
— Ладно， репетируйте, — всемилостивейше разрешил я. — Не заморачивайся. Приеду, переговорим и решим, что делать. Ребятам скажи, чтоб голову себе не забивали, через пару дней встретимся на базе в шесть вечера и всё обсудим.
Я повесил трубку и задумался. Выгнать-то конечно этого басиста можно, повод всегда найдётся, но я не хотел быть разрушающим коллектив фактором. Они все же полгода играли вместе. Уже более-менее притёрлись друг к другу, так зачем из-за небольшого скандальчика устраивать огромный кипиш? Просто посчитаем пока тот эпизод случайностью и будем посматривать…
В той жизни я знал одного такого музыканта. На гитаре он играл просто замечательно. Также неплохо и пел. Его прозвали в музыкальной среде — «музыкальной проституткой».
Он внедрялся в какой-нибудь музыкальный коллектив и сразу начинал интриговать. Одному одно скажет, другому другое.
То ни с того ни с сего начнёт возникать, мол:
— Почему второй гитарист на репетиции опаздывает почти всегда на полчаса? — то, что тот работает и едет с другого конца города на репу ему было абсолютно до фонаря. — Давайте лишим его денег за концерт!
Другому скажет:
