«Барабанщик опять плавает, не держит ритм, надоел! Пора менять!», «А вокалист мимо нот вообще всё время поёт. Предлагаю взять другого!», «На хрена нам клавишник-баба? Это рок или попсятина какая-то? Лучше пусть на сцене раздевается! Всё толку больше будет, а мы лучше парня поищем», «Что же касается клавишника… выучить свою партию он вообще в состоянии? Или так и будет импровизировать?», «И， кстати， сколько можно сидеть на этой базе, без нормального аппарата, да и вообще, у вас даже нормального продюсера нет!.. Я теряю с вами время!»
Выпив все соки из группы, переведя на себя все знакомства с разными музыкальными деятелями, которые были уверены， что это и есть истинный лидер коллектива, он покидал группу, в которой на тот момент оставалось максимум два человека и то всей душой ненавидящих друг друга.
Действуя таким образом, он развалил как минимум， семь коллективов. Да ещё и наинтриговывал так, что друзья переставали быть друзьями и становились лютыми врагами. Обвиняли во всех мыслимых, и не очень, грехах друг друга, а при встрече были готовы вгрызться ненавистному бывшему лучшему другу в глотку.
А этот тип в это время играл уже в совершенно другом ансамбле начиная мутить по-новому…
Иду на стоянку такси. Договариваюсь с водилой. Едем до Казанского вокзала. Ближайшая электричка в сторону Рязани отходит в 13:30… курим.
Всю дорогу до станции стою на своих двоих, ибо мест нет. Электричка битком.
Откуда вас столько набежало-то? Вроде рабочий день. Потом сообразил, что электричка идёт до Рязани с минимальным количеством остановок. Ну, хоть на моей станции останавливается, уже хорошо.
В четыре часа вечера, я на такси подъезжал к деревне. Попросил остановить водителя у поворота рядом с прудом, и по задам, то есть по огородам позади дома, прошёл через сад к нашим деревянным сараям.
Спрятал сумки с деньгами в сено и， взяв сетки с арбузом и дыней， пошёл к бабушке.
Та мыла посуду и сильно удивилась, увидев меня.
— Привет， бабуля. А я с гостинцами, — сказал я, чуть приподнимая сетки вверх.
— Ты откуда так неожиданно появился? — спросила она， обрадовавшись. Затем крепко меня обняла и расцеловала.
— Как откуда? Из дома， конечно, — просто ответил я и мы рассмеялись.
Она спросила: «Буду ли я кушать?» Я сказал: «Можно», и бабушка налила мне щавелевых щей. Добавив в них ложку сметаны, мелко порезанное, варёное куриное яйцо, я принялся обедать. Вот это вкуснятина!
После обеда, немного пошатался по дому, поговорил с бабушкой, сходил в колодец за водой, полил огород и чуть-чуть поколол дрова.
Ближе к вечеру, сказав бабуле, что буду спать на сеновале, получил комплект белья и отправился отдыхать.
Полночи сортировал, при свете фонаря, уставшими руками купюры на разные стопки по номиналу. Сил почти не было и клонило в сон.
Через час я чихнул, дернулся, все купюры у меня перемешались, и я решил, что утро вечера мудренее. Завтра бабушка собиралась ехать на рынок, поэтому дома я оставался один и мог спокойно и вдумчиво заняться расфасовкой добычи.
Свернув простынь с деньгами, спрятал её под сено и лёг спать.
9 августа. Деревня.
С утра поехал провожать бабулю на рынок, до которого мы добирались на автобусе. Автобус ездил по маршруту по расписанию. Мы поехали на автобусе, который приходил на остановку в 7:20 утра.
Автобус был переполнен. Весь народ ехал на работу. Бабульки же ехали по магазинам — промтоварным или продуктовым, а некоторые на рынок с овощами и фруктами на продажу.
В конце автобуса кучковались мужики, ехавшие на завод, на работу. Там происходила игра в карты на деньги — по мелочи. Как правило играли в очко или буру, и как правило, многие до работы не доезжали, а выходили компанией напротив магазина «Вино».
Там они болтались, до 8:00, именно тогда открывалась заветная лавка, а затем закупив «чего-то для души», удалялись в небольшой лесок, чтобы утолить жажду.
Можно было не сомневаться, что мужики жажду утолят, ведь через минут 10–20, из лесопосадки начнут звучать весёлые голоса и смех, а через час, уже и пение…
Конечно найдутся и те, кто переборщит с «утолением» и тогда те, кто в состоянии, потащат уставшего путника, держа под руки, в сторону дома…
Многие в автобусе меня узнавали, здоровались. Здоровался и я, а в душе всё рвалось. Там, в далёком будущем, все они мертвы. От осознания этого меня бросало в жар. Меня окружали лишь тени…
Там, в далёком будущем, нет места ни для них, ни для их игр в автобусе, ни для их безобидных в общем-то детских — по сравнению с тем, что будет происходить в мире грядущего, наивных шалостей …
Сердце щемило и я еле-еле стоял, держась за поручень…
Господи, как я рад что сюда вернулся! Я молод, мама молода, бабушка жива и здорова. Друзья живы. Я бодр весел. Во мне всё кипит. Во мне столько энергии, что хватит чтоб свернуть все горы…
Вот это жизнь!.. Особенно теперь, с деньгами.
Эх, детство золотое…
Проводив бабушку на рынок, я вернулся на остановку и сел на тот же автобус, который， развернувшись， поехал в обратном направлении.
