Я был потрясён. Звук получался, как в электронных барабанах девяностых годов.
— То, что нужно! — обрадованно прокомментировал я непонимающей публике.
— Гм… Какой-то странный звук, зачем он тебе? — поинтересовался Иннокентий.
— Для композиций, где пою я, нужен именно такой — электронный звук, — резюмировал главнокомандующий. — Ребята, нужно срочно найти ещё пару советских микрофонов! Какие будут предложения?
Стали лазить и искать. В результате ревизии, нашли в шкафу ещё один работающий экземпляр. Засунули его в бочку. Попробовали записать.
Вообще — идеал. Точь-в-точь — девяностые!
— Так, осталось найти ещё парочку и будет полный комплект «электронных» барабанов, — констатировал я.
Естественно, не всё было так радужно. К примеру, для объёмности звука очень не хватало «ревера», то есть реверберации. Реверберация — это процесс постепенного уменьшения звука при его многократных отражениях.
Ну， если нет， то нет, что поделаешь?.. Поэтому, для «демо» — демонстрационной записи, вполне сойдет и так.
Установили два немецких микрофона, которые также снимали общий звук с барабанной установки. Все эти микрофоны были присоединены к пульту и уже с микшерного пульта звук через провод шёл на магнитофон.
Я сел за установку и сыграл. Прослушали. Подкорректировали. Затем записали общую партию барабанов， методами тыка отодвигая микрофоны и регулируя ручки громкости и тембра. Добились более-менее нормального звучания.
В принципе, для записи нужен был бы метроном, звук которого пускался бы в наушники как ориентир темпа. Метроном — прибор, отмечающий короткие промежутки времени равномерными ударами. Но, так как тут не было ни метронома, ни наушников, я посчитал что смогу нормально сыграть и так.
Через четыре часа мы записали все партии ударных, бас-гитары и клавиш для всех семи композиций. Две — для Юли, две — для Антона и три — для меня， любимого.
Осталось подождать, когда придут ребята и записать гитары, гармонь и вокал.
С другой стороны, чего их ждать? Сыграть на гитаре я и сам могу…
Подумал и отверг эту продуктивную идею.
Нет, нельзя! Нужно, чтобы весь коллектив участвовал в записи. Они должны прочувствовать, что это сделали именно они. Запись — их детище. Тогда им и будет хотеться чаще попадать на репетиции, стремясь на студию в любое свободное время. Будет хотеться записывать ещё и ещё, чтобы показать запись родителям, друзьям, знакомым… И как-нибудь за застольем, небрежно, между делом сказать:
«Смотрите — это я! Смотрите, с кем вы сидите за столом! Это всё придумал и записал я! Естественно, мне совсем немного помогали и другие ребята, которым я объяснил, как и где играть, но основную роль играла именно моя «скрипка»! Это уж, вы поверьте, вне всяких сомнений! Конечно, я великий, но в тоже время простой. И я даже с вами чокаюсь! Вот так, по-простецки, без церемоний! Вот, автограф вам бесплатно напишу! Смотри， мир, на легенду!..» Медные трубы， мать их!..
Сели за стол, Кеша вновь перемотал плёнку и включил…
— Когда же придут ребята… как же долго ждать, — с грустью сказала Юля после очередного прослушивания записи и посмотрела на меня.
— Кеша, выключи магнитофон, а то надоест быстро, — проговорил я, глядя как тот жмёт кнопку — «Воспроизведение».
— Не, не надоест, — ответил басист, но катушечник выключил. Повисла тишина, в которой все традиционно посмотрели на меня. Посидели так минут пять…
— Ладно… Раз делать нечего, а время есть, то давайте попробуем полностью записать песенку «Юлия», — решился руководитель ансамбля. Нужно сказать， мне и самому было интересно, как будет звучать конечный продукт. — Значит так, смотрите…
Я отдал гитару Антона и Иннокентию. А сам взял гитару Дмитрия.
— Играй просто аккордами — «брынь, брынь». Я же буду всё это дело обыгрывать. Твоя партия — вот такая, — я показал, он записал.
— Юля, включай фонограмму, Сева， ты — за клавиши через десять минут， — скомандовал командир.
Мы подключили для записи второй магнитофон и записывали на него. Методом тыка， проб и ошибок, регулируя громкость и частоту, через час «труженики» добились более-менее нормального звучания и сразу же это всё записали.
Осталось дело за малым — спеть певице. А певица, начала тупить.
«Она не может». «Ей нужно подготовиться»， «Она стесняется»， «Давайте не сегодня»， «Мне нужно порепетировать» и так далее и тому подобное. Голос её дрожал, а сама она побелела — её собирались отвезти на Голгофу и съесть!..
Я не был готов к такому и немного растерялся. Как же так? Они же, вроде, как на концерте выступали, да и на свадьбе. В голове крутился вариант пойти купить немного вина и напоить красавицу, что я и озвучил Юле. Но та сказала, что вино не любит, и уж тем более водку, потому что они горькие. А любит она лимонад или чай с пирожными, потому что она сладкие.
— Мы с мамой любим пить чай на кухне, — добавила в конце тирады она, а я ладонью долбанул себе по лбу и сел на стул.
Посидев с закрытыми глазами пару минут и успокоившись, выгнал ребят в коридор. Те всё поняли и не сопротивлялись. Ну а сам стал убеждать сделать свою работу любительницу сладкого:
