Я всю жизнь пытаюсь наладить отношения с Богом.
Нет, не просто с Богом, а с бабушкиным, с тем, кто перешел ко мне по наследству.
Он меня бережет, но как далеко мне до бабушкиной безмятежной веры, и где же ее взять, если она не дана при рождении? Бабушка просыпалась и первым делом здоровалась с Ним, благодарила за ночной покой и начавшийся в здравии день, кратенько излагала сегодняшние планы, согласовывала их выполнимость, торговалась по каждому пункту и приходила к компромиссному соглашению – по мелочам.
И только потом вставала, расчесывая белые волосы комсомольским гребнем.
В течение дня бабушка благодарила Бога за завтрак, обед и ужин, за хлеб, за крышу, за воду, за школу, за книгу, за пианино – подумать только, у ее внуков есть пианино! – за любимую копченую скумбрию – ну иногда же можно, нет? – и завершала день обстоятельной молитвой на коврике: сначала на арабском, как полагается, а под конец переходила на грузинский, и снова благодарила за еще один прожитый день, перечисляя все удавшиеся за сутки проекты, напоследок вполголоса заискивающе уговаривала Его дать ей еще пять лет – ну всего пять, не сто же! – затем длинно и полной грудью вздыхала, укладывалась в кровать, я обхватывала ее всеми руками и ногами, как лиана, и спустя полчаса, когда сон уже затуманивал сознание и превращал светящуюся дверную щель в потусторонний коридор, трезвым голосом произносила слово благодарности.
