Еще одно слово, наверняка.
Бабушка носила Его с собой, и я была уверена, что Он – ее собственность. Она вела с Ним нескончаемый диалог, попутно кроша лук или выжимая дымящееся крахмальное белье, рассказывала все те замшелые истории, которые мы не хотели слушать в пятьсот восемнадцатый раз, спрашивала подтверждения своей тогдашней правоте, и, видимо, все-таки не получала одобрения – потому что назавтра снова рассказывала, только немного переиначивала события и обстоятельства, и с каждым разом загадочная фигурантка дела Хурие приобретала все более демонические черты.
Бабушкин Бог перешел ко мне, хотя я Его и не просила об этом. Он меня страшно утомляет своими придирками, спрашивая каждый раз об одном и том же, и мне очень хочется Его отвлечь и добиться хотя бы раз полного одобрения, но Он ни разу даже не улыбнулся.
Нет, вру: пару раз улыбался – когда мне приносили показать моих новорожденных мальчиков после отхода от наркоза.
И все? И все.
Дальше Он опять хмурит брови и не одобряет моей жизни, считая, что я транжирю Его драгоценные дары, и если я не подтянусь и не раскаюсь, то дети мне покажут, в чем я была виновата.
Богу все равно, на каком языке я с Ним разговариваю.
Богу все равно, каким я Его себе представляю.
Богу все равно, какую музыку я Ему посвящаю.
Он одобряет зажигание свечей – не потому, что Ему от этого личная выгода, а потому что от свечей я невольно исполняюсь благодати.
Он не обижается, если я обижаюсь – хотя и считается, что на Него обижаться тяжкий грех.
Он обижается, если я обижаюсь вообще на что-нибудь: глупее ничего нет, по Его разумению.
Ему не понравится и это – что я тут пишу.
Он мне дал при рождении летучую серебристую сферу и справедливо хочет, чтобы я ее не покоцала своими грубыми движениями, потому что когда наступит время ее возвращать – Он может и не принять вот это пожухлое нечто, со сбившейся орбитой верчения, цвета обратной стороны Луны и ноздреватой поверхностью.
Да, говорит Он, да, мы так не договаривались, восстанавливай как хочешь, верни как было: долги надо возвращать – Я же процентов не прошу.
Вот сейчас снег идет.
Мелкий такой, даже не падает, а летит по воздуху.
Посмотри в окно.
Ты чувствуешь, как теплеют бока у серебристого шарика?Примечания
1
Сулхан-Саба Орбелиани – грузинский писатель и дипломат, здесь упоминается его притча «Раненый языком» из книги «Мудрость вымысла»: крестьянин знакомится с медведем и зовет его к себе домой, жена крестьянина плохо принимает гостя и говорит о нем обидное, медведь уходит молча. Встретившись снова с крестьянином в лесу, он просит приятеля ударить его топором по голове. Спустя долгое время крестьянин встречает медведя, и тот показывает: видишь, рана от топора зажила, а от злого слова – нет.
2
Здесь: не грузинское блюдо из фасоли, а сама фасоль.
3
