Я же, к своему сожалению и великому стыду, такими знаниями о неизвестном противнике или, скажем мягче, таинственном доброжелателе, не располагал. И даже при всём желании мне вряд ли удалось бы раздобыть интересующие сведения в ближайшие дни.
«Стоп! Что значит, меня пасли?! – этот вопрос вдруг застрял в голове, словно здоровенный шкаф в узком дверном проёме. – Готов поклясться, что во время слежки за Еленой Гнединой, вокруг меня было чисто! Это одно из первейших правил ведения наружного наблюдения, и я не хуже других спецов знал, к каким последствиям может привести его игнорирование!».
«Неужели утечка информации?! – эта мысль заставила меня внутренне содрогнуться, будто от ледышки, брошенной за шиворот. – Но, каким образом?!!!».
Я попробовал прикинуть, где именно мог произойти этот опасный и недопустимый сбой.
«Новоград? Оперативник Артём Иващенко?!.. – мучительно рассуждал я, перебирая в уме разные варианты. – Нет, маловероятно… А может, кто-то из Фенькинской парочки?!.. Абсолютный бред – эти если и думают о чём-нибудь, то лишь о поисках своего кидалы!».
Предположение о том, что мог проговориться кто-то из сотрудников нашего агентства, я отбросил сразу, как совершенно нереальное. Наверное, скорее меня удалось бы убедить в том, что нынешний начальник МУРа до назначения на этот пост постоянно проживал в Гонолулу и числился шерифом в тамошнем полицейском управлении!
За своего клиента я, разумеется, поручиться не мог. Хотя, по здравому размышлению, Александр Иванович как никто другой был заинтересован в том, чтобы о нашем расследовании не узнали посторонние.
Во время недавнего разговора с Бережной меня сразу насторожило чёткое предупреждение звонившего насчет «гнединского дела». На слух оно воспринималось так, будто проблема заключалась именно в Гнедине, но вовсе не в его супруге…
«А что, если эти самые посторонние узнали о каких-то любопытных гнединских делах задолго до моей первой встречи с банкиром, и затем каким-то образом помогли Александру Ивановичу влезть в его нынешние проблемы?!», – вдруг посетила меня совсем уж революционная мысль, но скудость сведений по данному вопросу, к сожалению, быстро охладила мой пыл и не позволила развить её до размеров полноценной версии.
Тем не менее, я решил, что в ближайшие же дни обязательно поищу информацию по Гнедину и его банку.
«Складывается впечатление, что звонившие знают о Гнедине гораздо больше моего и просто хотят вовремя предостеречь…», – эта догадка посетила меня уже десятью минутами позднее, когда я, не без труда, втиснулся в переполненный поезд на станции «Парк культуры», чтобы ехать в нём по Кольцевой линии до «Таганской», где предстояло делать очередную пересадку.
Последнее соображение больше чем что-либо другое убедило меня в том, что Бережной, по-видимому, звонили не враги.
«И всё же интересно, почему они передали предупреждение именно через Ирину, а не предпочли связаться со мной напрямую? – размышлял я, зажатый со всех сторон потными ворчливыми пассажирами, которым сейчас, наверное, больше всего хотелось поскорее добраться домой, чтобы, наконец, смыть с себя под прохладным душем хотя бы часть накопившейся за день усталости и раздражения. – Может, звонивший или его партнёры знают Бережную, и уверены, что она никому не сболтнёт лишнего?».
Поезд остановился на промежуточной станции, и толпа выходящих пассажиров едва не вынесла меня на перрон, однако я успел схватиться за поручень, и удержался в чреве душного усталого вагона.
«Этот парень, скорее всего, не любит Гнедина и не хочет иметь с ним ничего общего, – вновь вернулся я мыслями к своему таинственному доброхоту, когда за спиной опять безжалостно хлопнули двери. – В противном случае, он вполне смог бы обменять свою информацию на денежную премию от благодарного банкира».
Поезд уже в который раз начал набирать скорость.
«Нужно ли сообщать о звонке Гнедину?», – этот вопрос встал передо мной с той же неумолимостью, что и первый – насчёт друзей и врагов.
Немного поспорив с самим собой по этому поводу, я решил, что не стану торопить события, и сообщу банкиру о странном предупреждении при очередной встрече.
«До неё хотелось бы окончательно отработать версию с Ковалёвым и его московскими родственниками», – это намерение не встретило с моей стороны абсолютно никаких возражений.
Потом я вдруг вспомнил, что из-за звонка Ирины совершенно забыл про свою машину, которую оставил на служебной стоянке «Цитадель-банка» и которую намеревался забрать сразу после встречи с банкиром.
Возвращаться на Садовое кольцо, чтобы потом Бог знает сколько времени проталкиваться в автомобиле через все ещё запруженный транспортом центр, мне совершенно не улыбалось и, недолго думая, я достал мобильник и позвонил в приёмную Гнедина.
Трубку сняла Оленька. Терпеливо выслушав просьбу оставить машину на ночлег, она быстро согласилась, и заверила, что «Форд» находится под надежной охраной и завтра я смогу забрать его в любое удобное для меня время.
«Славная девушка!», – подумал я о гнединской секретарше, пряча трубку в нагрудный карман.
