Неутомимому журналисту «Вечёрки», хотя и с огромным трудом, но всё же удалось добыть кой-какие дополнительные документы, а также свидетельства непосредственных участников описываемых событий.
Новые бумаги, также как и рассказы очевидцев, убедительно подтвердили то, что в действительности, установкой окон, закладкой фундаментов, противопожарной защитой, а также массой других сложных и нужных работ на «Воздвиженских палатах», чаще всего, занимались вовсе никакие не бельгийцы, хорваты или немцы, а обычные российские ребята из московских и подмосковных строительных контор со вполне знакомыми и привычными для нас вывесками, вроде «Управления механизации № 24», «Мослифтмонтаж» или же Коломенское СМУ «Спецсстрой».
Кроме того, при сравнении счетов, выписанных за одну и ту же работу нашим и иностранцам, выходило, что разборчивый заказчик из «Калиты», как правило, оценивал реальные услуги отечественных умельцев гораздо скромнее, нежели гипотетическую «работу» десятков закордонных мастеров, которых на загадочной стройке никто никогда не видел!
Кажется, я уже упомянул, что свиридовская статья напоминала незаконченный детектив. Это объяснялось тем, что искушенный в проведении подобных расследований журналист не стал изображать из себя верховного арбитра и воздержался от каких бы то ни было окончательных выводов или прямых обвинений в адрес финансово-строительной компании «Калита», ЗАО «ПАЛЕН» и уж, тем более, «Цитадель-банка».
Вместо этого, благоразумный Свиридов ограничился лишь постановкой ряда конкретных и само собой напрашивающихся вопросов к руководителям банка и названных компаний, а также к чиновникам из госструктур, которым по долгу службы надлежало контролировать законность сделок и финансовых расчётов при реализации столь дорогостоящих проектов.
Всё следующее утро, впрочем, как и весь предыдущий вечер, я находился под впечатлением от свиридовской статьи.
Что бы я ни делал в эти утренние часы дома перед выходом на работу, или позднее, давясь в метро по пути в агентство, мои мысли неотступно вертелись вокруг того, что неожиданно удалось узнать о «Цитадель-банке» и его предприимчивых партнерах. Меня также страшно занимал вопрос о возможной связи упомянутой публикации с заказанным Гнединым расследованием и, конечно же, люди, которые стояли за этой газетной «бомбой».
Когда я запирал квартиру, вдруг вспомнился Гнедин.
«Любопытно, как он себя сейчас чувствует?», – посетила меня запоздалая мысль.
В том, что Александр Иванович уже ознакомился со свиридовской статьёй, сомневаться не приходилось.
Заперев дверь на оба замка, я направился к лифту.
Вопрос о душевном самочувствии клиента был сейчас далеко не праздным, ибо от этого обстоятельства во многом зависело продолжение заказанного расследования, которое, по всем прикидкам, вот-вот должно было вступить в завершающую фазу.
«Что-то в гнединской жизни зачастили черные странички, – размышлял я, глядя на исцарапанные и местами обоженные стенки трудяги-лифта. – Сперва – более чем странное и пока ещё необъяснённое поведение обожаемой супруги, затем – известие о сокрушительном цинковом «обломе» Фенькина, которому банкир ссудил кучу денег в расчете на щедрые дивиденды. Ну а напоследок – убойный материал во влиятельной газете, вполне способный если не похоронить, то уж, во всяком случае, испохабить деловую репутацию всего руководства «Цитадель-банка» и, разумеется, в первую очередь, его главы».
«Я тёртый калач и меня трудно раскачать! – вспомнилась вдруг полузабытая гнединская фраза, которую он произнес во время одной из наших встреч. – Интересно, предполагал ли тогда Александр Иванович, что его качели могут раскачаться так сильно?… Раскачаться?… Сами собой?… Что-то сейчас мне не верилось в такое чудо».
«Да, эта статейка может изменить многое!», – озабоченно думал я, шагая к метро.
В отличие от осторожного Свиридова, который писал статью для огромной читательской аудитории и, вероятно, не желал до поры до времени схлёстываться в суде с юристами «Цитадель-банка» или «Калиты», я мог быть гораздо смелее в своих умозаключениях по поводу строительства на Воздвиженке, благо хорошо знал банковскую кухню и догадывался, что на ней способны приготовить умельцы.
Главный вывод, который следовал из упомянутых в газете фактов (если, конечно, они во всём соответствовали действительности), заключался в том, что руководство гнединского банка вместе со своими партнерами и клиентами из ЗАО «ПАЛЕН» и «Калиты» негласно, но весьма активно занимаются отмыванием денег. При этом речь шла о десятках, а возможно, даже сотнях миллионов долларов, год за годом уплывающих за рубеж по давно отлаженным каналам.
