— Меня вполне устроит и Олдорандо — это гораздо ближе, к тому же я надеюсь, если повезет, прибыть туда раньше короля Орла, чтобы подпортить ему медовый месяц с принцессой мади. Думаю, Ханра, что и вы не питаете к нашему монарху нежных чувств — у вас ведь есть на то своя причина, верно? Если вы согласитесь быть моим спутником, это было бы как нельзя кстати.
— Я направляюсь в Гравабагалинен, — мрачно отозвался ТолрамКетинет. — Если только эта посудина сумеет туда добраться, не перевернувшись по дороге, или нас не потопят наши враги.
Все как по команде оглянулись назад. Вдали виднелись паруса «Союза», но вряд ли он был способен настигнуть их.
— В Гравабагалинене вы сможете повидаться со своей сестрой, Мэй, — заметил генералу СарториИрвраш. Генерал молча улыбнулся.
Постепенно небо начало затягиваться тяжелыми облаками, края которых имели тревожный цвет тусклой меди, что несомненно предвещало бурю. С неба в море то и дело падали ломаные нити молний.
Вторая волна ассатасси, поднявшаяся из моря и обрушившаяся на сушу, напоминала расправившую свои крылья смерть.
К счастью, «Священник» находился достаточно далеко от берега, что помогло им избежать встречи с полчищами рыб. Их медленное, но верное плавание в Гравабагалинен продолжалось.
РобайдайАнганол, преследуя свои цели, пустился в плавание вниз по Такиссе от Матрассила в Оттассол.
В Оттассоле Роба навестил своего старого друга Бардола КараБансити, астролога и анатома. КараБансити без восторга относился как к самому борлиенскому монарху, известному своей вспыльчивостью и эксцентричными выходками, так и к его странноватому сыну.
В тот день, когда беглый сын Орла навестил анатома, у того были в доме гости — также анатомы, из других городов страны. Без особой радости приняв у себя Робайдая, анатом предложил ему ночлег в своем втором доме, что находился около гавани, дав ему в служанки некую девушку.
Интерес Робайдая к женщинам отличался подчеркнутой спорадичностью. Тем не менее он немедленно оценил и уединенное положение припортового дома КараБансити, и прелести молодой служанки, девушки с чудесными каштановыми волосами.
Робайдаю девушка назвалась Мэтти, и только услышав это имя, он немедленно вспомнил ее. Около года назад, будучи в Матрассиле, он уже имел удовольствие насладиться ее обществом. Тогда ее мать помогла его раненому отцу, который после битвы при Косгатте находился в очень тяжелом состоянии. Он даже вспомнил ее настоящее имя — Абази.
Что касается ее самой, то она не узнала принца. Разгадать причину этого не составило Робе особого труда: наверняка Абази давно уже не вела счет любовникам, махнув на это безнадежное дело рукой. Поначалу, решив разузнать побольше, Роба ничем не выдал того, что узнал Абази. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он завел с ней разговор на общие темы. Разговорившись и желая произвести впечатление, Абази упомянула о своем участии в скандале, связанном с видным сиборнельским дипломатом, с которым в Матрассиле у нее якобы была интимная связь; наблюдая за выражением лица Абази, Роба думал о том, насколько своеобразным у этой девицы был взгляд на мир.
— Вижу, ты не узнаешь меня, и не мудрено — меня теперь трудно узнать, хотя между нами были дни, когда мы были ближе, чем язык с зубами. Помню, тогда твои глаза были острее, чем сейчас…
Абази охнула, назвала имя принца и обняла его, всем своим видом выказывая радость от встречи.
Она рассказала ему, что регулярно посылает деньги своей матери, которой очень благодарна за то, что та научила ее, как нужно обходиться с мужчинами. В самой Абази быстро зародился вкус к богатым и знатным любовникам; недавно, ужасно смущаясь, ее соблазнил анатом, но в будущем она надеялась найти более могущественных и влиятельных знакомых.
Не переставая щебетать, Абази невинно скинула с себя чарфрул, явив взору принца свое белое упругое тело. С азартом тот обшарил это дивное тело глазами, остановившись взглядом на паучьей ловушке. Потом с восторгом вошел в нее. Через некоторое время, когда они уже просто лежали рядом, он думал о своем странном чувстве к Абази — он одновременно любил и ненавидел ее.
Наступил второй вечер пребывания Робы в доме анатома. Он понимал, что ему пора отправляться в Олдорандо, но не мог справиться со своими чувствами. «История не повернется вспять, если я останусь здесь еще на одну ночь», — сказал себе Роба. И снова Абази распустила свои чудесные волосы, скинула одежду и забралась к нему в постель.
Он сжал в объятиях ее прекрасное тело. Они занялись любовью. Абази была выше всех похвал. И в этот момент в дверь громко и решительно постучали. В страхе они оба замерли.
Стук в дверь повторился. Потом стучащему, видно, надоело ждать на пороге — с оглушительным треском дверь распахнулась и в комнату ворвался упитанный молодой человек в платье явно димариамского фасона. Это был Див Мунтрас.
