– Я просто хотела знать твое мнение, – беспечно надавила я, понимая, что это гораздо проще, чем я думала.
Ощутив уверенность, я стащила заколку с волос и встряхнула ими, только чтобы посмотреться в свое отражение в окне. Я хотела показаться естественносексуальной, но вместо этого выглядела как тронутая, так что собрала волосы обратно и закрепила их пучком на затылке.
– С чего бы это вдруг? – спросил Джереми, разглядывая мое лицо в поисках ответов.
Я застонала:
– Просто ответь на вопрос.
– Откуда такой интерес? Тебе всегда было плевать на все такое.
– Ты уходишь от ответа на вопрос, Джереми, – напомнила я. – Но это неправда. Мне не плевать на важные для меня вещи.
– Значит, мое мнение важно для тебя?
– Просто. Ответь. На. Вопрос.
Он скрипнул зубами – вряд ли его отец оценил бы это, – и я видела, с каким трудом он готовится мне ответить. Я раньше не видела, чтобы он сталкивался с трудностями. Я хотела посмотреть, как он делает и другие вещи, которых я еще не видела – и которые не приходили мне в голову до этого момента.
Джереми собрал посуду, чтобы помыть ее в раковине, но я вмешалась, отправив все в посудомойку. Закрыла дверцу и встала перед ним, скрестив руки на груди.
– Я не буду сейчас этим заниматься, Анна.
Мне нравилось, что он слегка выведен из равновесия, и приятно было знать, что в этом виновата я.
– Сейчас? – Я сделала шаг вперед, чтобы он не смог уйти, разве что если бы только отодвинул меня. И черт возьми, я хотела узнать, каково это. – Значит, есть и другой вариант? Я знаю твои планы на лето, Джереми: ты проведешь кучу времени в радиусе десяти километров от меня. Так что мы можем поговорить в любой момент, как ты будешь готов.
Он сузил глаза.
– Что с тобой такое? Это какой-то проект на лето?
– Нет, – сказала я вызывающе.
Я уперла руки в бока, готовая защищаться, но потом до меня дошло. Это могло бы помочь разобраться с зашкаливающими подростковыми гормонами, нарушить правила и напрямую поучиться у мастера самоуверенности.
– Но это отличная идея!
Джереми потер подбородок большим пальцем.
– Не понимаю.
– Послушай, Джереми, у меня сегодня случилось озарение по поводу моей безрадостной жизни, – призналась я, обводя рукой кухню.
Он хохотнул:
– Это Сильвестр Сталлоне и Уэсли Снайпс помогли?
– Не трогай «Разрушителя». Это отличный фильм, там есть отсылки к «Дивному новому миру» Олдоса Хаксли, а это один из моих любимых романов. Ты знаешь, что его сравнивают с…
Он притворился, что засыпает, в шутку падая на меня.
Я оттолкнула его, задержав руки у него на груди чуть дольше, чем было нужно.
– Джереми!
– Да, прости, ты говорила, как восхитительна твоя жизнь.
Я поежилась, теряя терпение.
– Давай скажем просто. Моя жизнь очень скучна. Твоя – не такая скучная, несмотря на схожее воспитание. И я подумала, может быть, тебе будет интересно провести время со мной этим летом, чтобы помочь мне изменить свою жизнь.
Он побарабанил пальцами по стойке.
– И это имеет отношение к тому, что ты мне нравишься?
– А я нравлюсь? – спросила я. В моем голосе прозвучало столько надежды, что я смутилась.
– Я сейчас говорю гипотетически, Анна.
У меня упало сердце, и я заправила за ухо несуществующую прядь волос.
– Я просто перепроверяла. То есть просто хотела удостовериться, ну, не знаю, что тебе понравится проводить со мной время.
В конце предложения мой голос сделался неестественно высоким, но я очень гордилась тем, что сохранила зрительный контакт.
– Ты просишь меня заняться с тобой сексом? – Он усмехнулся, прикусывая язык.
Нет, я не просила, но от его уверенности в себе у меня задрожали колени.
Это было заразительно, и я хотела найти в себе нечто подобное. Я хотела ради разнообразия побыть кем-то совсем другим. Той, кто ночью сбегает из дома. Той, кто пробует что-то новое. Той, кто действует, а не наблюдает, как действуют другие.
Я шагнула ближе к нему, собрав всю свою храбрость, и обняла за шею. Притянула его к себе, и он позволил мне это сделать.
– Не прошу, – прошептала я, молясь, чтобы смелый ход прикрыл мою нервозность. – Но я рада, что ты поднял эту тему.
Я прижалась своими губами к его губам, и спустя секунду шока он отреагировал, прижимая меня к себе.
Сочетание избыточного сахара в крови и Джереми оказалось для меня чересчур. Я как будто вылетела из тела, выкрикивая непристойности в пустоту. Я хотела двигаться. Я хотела коснуться его, двигаться рядом, чувствовать. И я двигалась, стремясь проникнуть в его губы языком, чтобы почувствовать кого-то, быть с кем-то, и я вдыхала это чувство.
Он скользнул рукой по моей спине, под слои одежды, водил ладонью по коже, пока у нас не кончился воздух в легких.
– Это что, сон?
Его вопрос прозвучал серьезно, но, честно говоря, я и сама думала о том же.
Он поцеловал меня еще раз, желая доказать, что это была не просто случайность. Мои руки затряслись, но не от нервов, а от желания, и я просунула большие пальцы в петли для ремня на его брюках, притягивая его еще ближе. Это было самое простое, самое умиротворяющее ощущение на свете, и я не могла поверить, что так долго не позволяла себе сделать что-то подобное.
