Лето, когда мы пропали полностью

Я гребу к нему, а он – ко мне. Он доплывает до меня и хватается за переднюю часть доски, притягивая ее так, что наши лица оказываются рядом.

– Выходи за меня, – говорит он.

На этот раз он не услышит никаких возражений. Если у меня хватает мужества на ледяную воду и огромные волны, чтобы находиться рядом с Люком Тейлором, то на это предложение я точно не собираюсь жаловаться.

– Назови дату. И нам нужно будет купить гамак.

Он наклоняется над доской и надолго прижимается губами к моим.

– Ближайшая. И гамак я заказал вчера.

Несмотря ни на что, у нас счастливый конец. Я была готова ждать его вечно, но рада, что мне не пришлось ждать так долго.

Царит лето. Только-только начало вставать солнце. Я просыпаюсь, чувствуя себя виноватой за то, что проспала, хотя год назад считала, что только на рассвете и нужно засыпать, а не предаваться сну целую ночь.

Никто не станет меня винить за то, что я проспала, особенно муж, но я все равно суеверна. Когда по утрам он уходит заниматься сёрфингом, мне нравится напоминать ему, чтобы он был осторожен, хотя сейчас в этих предупреждениях нет необходимости. Волны на северном побережье гавайского острова Оаху пугают круглый год, но с тех пор, как мы узнали, что я беременна, он реже идет на рисковые трюки.

Я чищу зубы и брызгаю водой на лицо. Пока иду к задней террасе, читаю сообщение от Либби.

Она отправила фотографию Джорджа, своего сына, – все лицо в фиолетовом йогурте.

Либби:

Я смеюсь. Наверное, ее жизнь изменилась даже больше, чем моя: она теперь мать-одиночка – Грейди насовсем покинул штат после того, как его отстранили от должности, – и сейчас присматривает за Домом Дэнни, который вот-вот получит статус национального.

В конце концов статья в «Нью-Йорк Таймс» просто поведала яркую историю о триумфе перед лицом трагедии. Возможно, немалую роль в этом сыграли пиарщики и агенты – мои, Дрю и Люка, – которые звонили и жаловались на предвзятость репортера.

Я выхожу на террасу и всматриваюсь в океан, разглядывая парней на воде. Невозможно сказать, который из них мой муж, пока я не вижу, как он опускается на волну и легко скользит по ней. Он разрезает ее поверхность и входит в трубу, исчезая на мгновение. Я задерживаю дыхание и не дышу, пока он не появляется. Это цена за любовь к Люку – страх и постоянное ожидание. После стольких лет разлуки я с радостью плачу эту цену.

Кем бы мы стали в другой жизни? Что было бы, если бы мы пошли по пути, который другие выбрали за нас? Он мог бы получить диплом в бизнесе и заняться маркетингом или продажами. Я могла бы стать женой пастора, скрывающей свои истинные желания, или учительницей музыки, которая бы каждое утро по нескольку раз нажимала на будильнике кнопку «Отложить», потому что не хотела идти на работу.

Вместо этого день Люка наполнен тем, что он любит, а я изо всех сил пытаюсь следовать его примеру. Мы устанавливаем в доме студию звукозаписи, и альбом, который я сейчас пишу, получается более личным, чем я когда-либо писала. Раньше я думала, что внутри меня пустота, – не осталось ничего, что волновало бы меня настолько, чтобы выразить это в музыке, а на самом деле я просто так глубоко спрятала все эмоции и чувства, что едва не забыла об их существовании.

Жаль, что Донны нет рядом и она этого не услышит, но, по крайней мере, она прожила достаточно долго и много чего увидела. Она видела, как мы поженились – на пляже, на закате солнца, в присутствии горстки гостей, – и застала Дом Дэнни работающим в полную силу.

Конец наступил вскоре после первого Рождества Дома Дэнни, на которое мы туда приехали. Накануне своего ухода она сказала мне, что ей не страшно. «Я скоро снова увижу Дэнни, – прошептала она. – Чего мне бояться».

Я надеюсь, ради нее же самой, что она была права.

Люк ныряет в следующую волну, а потом начинает грести к берегу. Он не улыбается, но я знаю, что он чертовски рад.

Он расстегивает костюм, и тот повисает на его бедрах, пока он встряхивает волосами. Весь день, каждый день, я окружена мужчинами, у которых практически нет жира, и все же только красота Люка все еще застает меня врасплох – я никак не могу к ней привыкнуть. Он направляется ко мне, пока я спускаюсь с террасы по лестнице, чтобы дать ему полотенце.

– Детка, – рычит он, – я думал, мы договорились, что ты придешь на пляж в пижаме.

Я смеюсь.

– Я на восьмом месяце беременности, это вряд ли выглядит сексуально. Таким видом я скорее отпугну этих парней от брака.

– Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься, – говорит он, притягивая меня к себе. Он мокрый, но мне все равно. Его губы зависают над моими. – Что касается беременности, ходят слухи, что секс может ускорить процесс.

Я смеюсь. Он упоминает про эти слухи по нескольку раз на дню.

– Мне кажется, я тоже где-то про это слышала.