Отдышавшись, он забрался на диван и зачеркнул царапину на обоях: «Осталось девять дней. А меня завтра в приют отвезут. Потому что я мышей летучих боюсь. – Он покрутился, чтобы лечь удобнее, и вдруг сообразил: – А с чего я взял, что мыши летучие? В телевизоре же сказали, что они в Бразилии живут, а не в Ромашкино. А здесь только мыши без крыльев водятся. – Пармезанов вскочил. – Завтра коты будут смеяться, что я мышки испугался. Люсинда спросит: „Разве тебе мама не говорила, что кот сильнее мыши?“».
Повторяя про себя: «Кот сильнее мыши. Кот сильнее мыши», – Пармезанов помчался на кухню.
Пармезанов с холодильника таращился в тёмные углы кухни и прислушивался. Интересно, откуда мышка появится? Наверное, под буфетом пол прогрызла? Или под диваном?
– Фыр-фыр-фыр! Чур, я первая! – пропищал кто-то. Пропищал не в кухне, а за сеткой низкого окна.
– Полезешь после меня! Фыр-фыр! – заворчал второй голосок: – Ты же снова застрянешь и будешь торчать тут, как пробка.
Под низким окном заскреблись, завозились, сетка у пола приподнялась, и показалась удлинённая мордочка с подвижным тёмным носом. Кто это? Зверёк был явно крупнее мыши. Неужели крыса? Только крыс тут не хватало. Пармезанов испуганно прижал уши.
Крыса тем временем принюхалась, внимательно осмотрела кухню и пролезла целиком. Странно. Пармезанов ожидал, что увидит противный лысый хвост. Но нет – хвост оказался крошечным, как у хомячков в телевизоре. А больше всего удивили светлые иголки, прижатые к круглому телу.
Сетка снова затряслась. Это протискивалась вторая крыса. Тоже с прижатыми иголками, но тёмная и толстая. Она пролезла до половины и запыхтела:
– Уф-уф-уф! Снежа, помоги! Я, кажется, застряла! Уф-уф!
– Ну вот! А я говорила! – сердито заворчала светлая, схватила подругу за передние лапы и с трудом втащила в кухню.
«Колючие крысы?! Ужас какой! Только бы меня не заметили!» – Пармезанов боялся дышать.
Крысы скрылись за кухонным комодом и громко зашебуршали между ним и стеной, выползая наверх, а с комода перебрались на столешницу.
Пармезанов даже позавидовал, как ловко и быстро. Наверное, не в первый раз такое проделывают.
А крысы уже крутились у аквариума.
– Бедная-несчастная рыба, она снова голодная! – пискляво запричитала светлая крыса. – Если бы не мы, она бы уже умерла от голода. Герда, неси скорее булку!
Толстая Герда стащила из хлебницы половину батона, забралась на стопку тарелок и стала кормить рыбу.
Аделаида носилась по аквариуму с открытым ртом. Куски булки исчезали, едва упав в воду.
– Ну кто так рыб кормит? Такой большой кусок кинула. Она же подавится! – критиковала белая крыса. – Отдай булку! Я покажу, как надо!
– Снежа, так нечестно! Ты в прошлый раз её кормила. – Пухленькая вцепилась лапками в батон. – Не отдам! Сегодня моя очередь!
Пармезанов не удержался и громко хихикнул:
– Вот умора! Ещё подеритесь из-за этой булки!
Крысы подняли мордочки и уставились на кота чёрными круглыми глазками.
– Ага, подглядываем? – сказали они подозрительно дружелюбно. – Слезай, мы тебя застукали!
Но Пармезанов не торопился спускаться: «Нашли дурака! Кто его знает, что у этих колючих крыс на уме и кем они питаются. Может, котами. На холодильник они навряд ли залезут, а утром Бабушка спасёт меня».
Крысы бесцеремонно рассматривали Пармезанова, перешёптывались и противно хихикали. А потом белая громко сказала:
– Герда, и ежу понятно, что этот кот тоже не хочет с нами играть. Ну и ладно! Рыбу покормили, пора подкрепиться конфетками!
«Конфетками? Вы при мне собрались воровать конфеты?» – от возмущения глаза Пармезанова округлились. А крысы уже разглядывали вазочку на полке, словно были одни на кухне.
Пармезанов сделал несколько длинных вдохов и выдохов, шагнул на край холодильника и завопил:
– Вижу крыс – не вижу преград! – но прыгнуть так и не решился.
Крысы снова захихикали.
– Ах, вам смешно? Миу-миу-миу! – взвизгнул Пармезанов и полетел вниз, растопырив лапы. Он приземлился перед крысами, вопя от страха: – Миу-миу-миу!
Крысы разбежались. Пухленькая спряталась за аквариум, а белобрысая со стопки тарелок забралась на кофемашину, с неё вскарабкалась на кухонную полку и скрылась там за жестяными банками в горошек.
«Они сами меня боятся!» – обрадовался Пармезанов, и тут мимо пролетела большая жестяная банка. Бах! На пол высыпалась вермишель.
Кузьма посмотрел наверх: белая крыса, пыхтя и отдуваясь, толкала к краю полки огромную банку с надписью «Мука».
– Ах, ты так? Банками кидаться? – прошипел Пармезанов, запрыгнул на полку с дальнего конца и подкрался к преступнице сзади. – Стой, лапы вверх! Сдавайся, а то хуже будет!
Крыса подскочила от неожиданности, а банка полетела вниз. Бабах! К потолку поднялось белое облако и накрыло всю кухню, словно внезапно наступила зима.
Крыса спрыгнула в мучной сугроб, Кузьма за ней. Поднимая белые вихри, они носились вокруг обеденного стола. Колючая крыса так быстро семенила маленькими лапками, что Пармезанов никак не мог её догнать. Вскоре стало непонятно, кто за кем бежит.
