– В одном из источников попалась забавная трактовка его поступков. Там была изложена версия, что Герасимов не терял своих денег, а, предвидя революционный переворот, весь капитал обратил в ювелирные украшения и спрятал на территории усадьбы – как говорится, на черный день. Его опасения оправдались, черный день наступил. Но самое интересное заключается в том, что, по мнению того же источника, Герасимов изощренно зашифровал место нахождения клада. Другой современник считал, что в конце жизни фабрикант сошел с ума. Якобы Герасимов сам ремонтировал свой кабинет и, несмотря на холод, не позволял прислуге топить голландскую печь.
– История звучит как страшная сказка, – призналась Ульяна. – Теперь поди разбери, что здесь правда, а что выдумка.
Лидия Марковская сдвинула стул, взяла сумку и вынула губную помаду. Накрасив губы на ощупь, спросила:
– Еще есть вопросы?
– Не могли бы вы попросить Леонида Аркадьевича договориться в архиве…
– Не продолжайте! Сама договорюсь. Завтра же идите туда без опасений. Ну, а теперь прощайте!
Марковская покинула ресторан так же быстро, как появилась.
Ульяна подозвала официантку с тем, чтобы расплатиться, но та ответила, что за все уплачено. Момент оплаты ускользнул от ее внимания, и Ульяна сделала вывод: у Короленко здесь имеется безлимитный кредит, который он вряд ли планирует оплатить.
Отъехав от ресторана, Ульяна свернула на дорогу, ведущую в пансионат. Но чем дальше она удалялась от Зареченска, тем сильнее хотелось туда вернуться. В конце концов Ульяна призналась самой себе, что хочет видеть Богданова, и повернула обратно.
Богданов вышел из управления, как только она ему позвонила.
– Поднимешься? Я закажу пропуск.
– Здесь поговорим. – Она похлопала по сиденью. – Садись.
Он сел, захлопнул дверцу и развернулся к ней:
– Что?
Лицо Ульяны порозовело, для нее были несвойственны подобные объяснения.
– Послушай, Игорь… Я очень хорошо к тебе отношусь. Прости, если иногда бываю несправедлива по отношению к тебе.
– Не стоит, Уля. Я хорошо тебя знаю.
Было видно, что Богданов избегает выяснения отношений. Она тоже их не хотела.
– Вот и хорошо. Новости есть?
– Сегодня опрашивал друга Качалина. – Он уточнил: – Ну как друга… Скорее университетского товарища. Друзей у Качалина не было.
– Что-нибудь рассказал? – поинтересовалась Ульяна.
– Ничего существенного, но притащил с собой фотографию группы, снимались на пятом курсе, перед защитой.
– Та-а-а-к, – в ожидании протянула Ульяна.
– Свидетель показал мне виньетку с фото Качалина. Но меня заинтересовала другая…
– Ну, говори!
– Под ней стояла подпись: Головина Е. Ф.
– Кружилиха?!
– Должен заметить, что она была настоящей красавицей. Они с Качалиным учились в одной группе, значит, были знакомы.
Ульяна тут же предположила:
– Гипотетически Кружилиха могла быть причастна к его убийству.
– Как нечего делать! – отозвался Богданов. – Только в деле есть еще одна интересная сторона. У этих двоих был один преподаватель, от которого они набрались вышеупомянутой латинской мудрости. Вот и ответ на твой вопрос.
– Надо же, как просто все объяснилось. – Ульяна с усмешкой покачала головой. – А я-то напридумывала черт-те чего.
Однако Богданов не считал, что все слишком просто.
– С этим надо разобраться. Но лучше тебя с Кружилихой никто не поговорит.
– Согласна.
– И вот еще что… – Богданов вытащил телефон. – Пришел результат графической экспертизы. Эксперт составил примерный психологический портрет и дал поведенческий анализ того, кто написал записку Конюхову.
– Читай! – поторопила его Ульяна.
– Мужчина двадцати пяти – тридцати лет, – начал читать Богданов. – Обладает рассеянным мышлением и невниманием к деталям. Медлительный, утопает в мелочах, постоянно сомневается, взвешивает, долго не решается действовать. Не склонен к выполнению творческих задач. Пригоден для работы по алгоритмам и различным инструкциям. Скорее всего, имеет слабое здоровье или неразвит физически.
Закончив, Богданов поднял глаза на Ульяну.
– Это и есть наш убийца? – оторопела она.
– Другого нет. Что имеем, то имеем. И, знаешь, я тут подумал… А может, это тот самый доходяга, которому Конюхов навалял на автостоянке?
– Об этом стоит подумать. – Ульяна положила руки на руль. – Ну что ж, мне пора ехать.
В пансионат она вернулась, когда начинало темнеть, зажглись фонари и по главной аллее прогуливались отдыхающие. Для того чтобы успеть к ужину, Ульяна припарковала машину у главного корпуса и быстрым шагом направилась в вестибюль. Там она неожиданно встретила профессора Збруева.
– Добрый вечер, Лев Николаевич!
– Помощник передал, что днем вы меня искали, – сказал профессор. – Надеюсь, вы не выселяете нас на улицу?
– Об этом не беспокойтесь, – ответила Ульяна. – Свой срок доживете.
– Так что вы хотели от меня, дорогая?
– Хотела поинтересоваться, как идут дела на раскопках.
– Вашими молитвами и с вашей помощью, любезная Ульяна Сергеевна. Есть интересные находки, однако работы – непочатый край. Необходим задел на будущий сезон. Как говорится, лето не вечно, вейте гнезда.
