— Зачем ты это сделала?! Признавайся! — кричала я и трясла ее. Наверное, именно в тот момент Нора убедилась окончательно, что я сумасшедшая. Что ж, я ее прекрасно понимаю! С диким взглядом, порезанным осколками лицом, пытающаяся ее задушить, я производила впечатление не просто душевнобольной, но еще и буйной.
— Помогите! — закричала Нора, пытаясь отцепить мои руки от своего горла. — Мистер Патрик, на помощь!
В ванную вбежал «брат».
— О боже, Мэри! — воскликнул он, увидев мое лицо. — Отпусти ее, сейчас же!
— Это ты во всем виноват! Это ты сделал! — закричала я и бросилась на него. — Ненавижу тебя! Верни мои волосы! Верни меня обратно!
— Нора, откройте дверь! Слава богу, кажется, за ней приехали…
Домработница убежала куда-то вглубь коридора, а Патрик схватил меня, извивающуюся и орущую, отнес обратно в спальню и усадил на кровать. Я забилась в угол, завернувшись в одеяло, и с ужасом смотрела на него:
— Что тебе от меня нужно? Зачем ты это делаешь?
— Я не понимаю, о чем ты, милая, — ласково сказал он, — мы все хотим тебе помочь.
— Не ври! — закричала я. Патрик вздохнул.
— Ничего, я не обижаюсь. В клинике доктора Хорна тебе окажут необходимую помощь, и очень скоро мы будем вместе — как одна семья.
— Ты упрячешь меня в психушку?!
— Не упрячу, Мэри, а положу на лечение. Это необходимо, поверь… Нора! Помогите моей сестре одеться!
— Не хочу! Не хочу! — закричала я. — Я не твоя сестра, мерзавец!
— Вам помочь? — в комнату заглянул парень в белой униформе. — Здравствуйте, мистер Эштон. Мы от доктора Хорна.
— Спасибо, что приехали, — кивнул Патрик. — Мы как раз пытаемся ее одеть.
Прибежавшая на помощь Нора тщетно пыталась натянуть на меня какие-то женские брюки и кофту.
— Это не мои вещи! Не мои! — я отпихивала их руками и ногами. — Уберите это!
— Мисс Мэри, ну прошу вас, оденьтесь…
— Сестренка, пожалуйста… — Патрик протянул ко мне руку, которую я неожиданно попыталась укусить, но он успел ее отдернуть, удивленно вскрикнув при этом.
— Все ясно, — первый санитар выглянул в коридор. — Пол, помоги мне!
В комнату вошел второй парень в белом. В руках у него была какая-то странная ночная рубашка с длинными рукавами.
— Это обязательно? — робко спросил Патрик.
— Но вы же сами видите, в каком она состоянии, — ответил тот, которого называли Полом, и оба санитара решительно шагнули ко мне. Действовали они профессионально: укол — и через минуту на меня надели эту рубашку, завязав руки и полностью лишив способности двигаться. Последнее, что я помню: меня кладут на носилки и вкатывают в большой автофургон…
Очнувшись, я обнаружила себя лежащей в новом помещении с белыми стенами и потолком. Никакого окна или мебели в нем не наблюдалось, за исключением кровати, к которой я была привязана. Пошевелить ни рукой, ни ногой я не могла, поэтому просто заплакала от безысходности. Видимо, за мной наблюдали, потому что стоило мне подать признаки жизни, как щелкнула металлическая дверь, и в палату вошел доктор Хорн. На этот раз он был в белом халате.
— Здравствуйте, мисс Эштон, — приветливо сказал он.
— Не называйте меня так… — прохрипела я. — И немедленно развяжите!
— Мисс Эштон, я бы хотел, чтобы вы понимали, что все эти меры нужны, в первую очередь, для вашей же безопасности. Безусловно, мы освободим вас сразу, как только убедимся, что вы не причините вреда ни себе, ни окружающим. Иными словами, как только вы успокоитесь, вас переведут в обычную палату со всеми удобствами. Вы меня поняли?
— Я совершенно спокойна, доктор, и вполне могу себя контролировать.
— Не уверен в этом. Санитары доложили мне о вашей вспышке сегодня утром.
— Приношу всем свои искренние извинения за мое поведение. Просто то, что я увидела в зеркале, было последней каплей…
— Весьма любопытно! И что же вы в нем увидели?
— Блондинку с короткими волосами, — с ненавистью процедила я, чувствуя, что вновь теряю самообладание.
— То есть себя? — уточнил доктор.
— Нет, не себя! — воскликнула я. — Я никогда не была блондинкой! Я шатенка с длинными волосами, поверьте! И мне очень хотелось бы знать, кто и зачем постриг меня и покрасил в этот идиотский цвет!
— Интересно… — пробормотал доктор Хорн. — Шатенка с длинными волосами… Что бы это значило?
— Да развяжите меня, наконец! — вскричала я.
— Спокойно, мисс Эштон, вы опять теряете контроль. Пожалуй, я дам вам успокоительное…
— Не надо мне ничего колоть! Прошу вас!
— Все будет хорошо, мисс…
Доктор вышел из палаты, а через секунду появилась угрюмая медсестра неопределенного возраста и сделала мне очередной укол. Я провалилась в пустоту.
Очередное пробуждение показало, что я лежу в новой палате, с обычной кроватью, стулом и столом. Но опять — ни одного окна и омерзительно белые стены. Была и хорошая новость: мои руки и ноги оказались свободными. Наблюдение за мной, видимо, велось скрытно, поскольку стоило мне спустить ноги с кровати, как зажужжал зуммер двери, и в палату вошла девушка в форме медсестры с подносом в руках.
— Доброе утро, мисс Эштон! — она мило улыбнулась. — Меня зовут Амалия. Сестра Амалия Уоллес. Как вы себя чувствуете?
