— Отвратительно, — честно ответила я, — голова болит, а все тело ломит.
— Это пройдет, — сказала сестра Амалия, — а теперь вам нужно поесть. Я принесла наш обычный завтрак.
Я вдруг ощутила страшный голод: еще бы, все эти дни я ничего не ела, а только получала лошадиные дозы какого-то препарата.
— Не буду мешать вам, — еще раз улыбнувшись, сестра исчезла за дверью. Я жадно набросилась на еду. Завтрак состоял из неплохой овсянки, двух тостов с маслом, горячего чая и сладкой булочки. Все это я смела за считанные минуты. Поставив пустую чашку на поднос, я села на кровать и задумалась над своим нынешним безрадостным положением. Итак, что мне делать?
Я совершенно не понимала, с какой целью Патрик-Александр заманил меня в Англию. И зачем ему понадобилось помещать меня в лечебницу? Если ему нужен выкуп от бабушки, то к чему все так усложнять? Перекрашивать мне волосы? Везти через океан? Выдавать за свою сестру? Можно было просто похитить меня, закрыть в каком-нибудь чулане и позвонить бабушке. Какую игру он затеял? И тут я чуть не подпрыгнула: он же еще каким-то образом сделал липовые документы с моей фотографией! Как?! А главное, когда?! Судя по всему, готовился он к этому заранее, тщательно все спланировав. Но зачем? Зачем все это? Думай, Николь, думай! Так приказывала я себе, но мысли мои разбегались в разные стороны — то ли от воздействия лекарств, то ли от пережитого стресса. Без сил я легла в кровать и уткнулась лицом в подушку.
— Бабуля! Миранда! Помогите мне! — беззвучно шептала я одними губами и плакала. — Лекс! Милый мой, хороший мой Лекс, где ты сейчас? Почему я не осталась тогда ждать тебя в отеле? Ну почему?!
Только теперь я осознала, какой легкомысленной дурочкой была! Как можно было влюбиться в совершенно незнакомого человека? Так ему довериться? И тут меня осенила новая мысль: я же не могу просто взять и бесследно исчезнуть! Меня будут искать! Да что там, наверняка уже ищут. Миранда и Лекс поставят на ноги всю полицию. Вот только бабулю жалко: выдержит ли ее сердечко, когда она узнает, что ее внучка пропала? Мне стало так больно, что я снова заплакала. Перестала рыдать только тогда, когда послышался звук открывающейся двери, и в палату вошел незнакомый доктор в белом халате. Я подняла на него заплаканные глаза:
— Кто вы?
— Здравствуйте, мисс Эштон. Меня зовут Роджер Бенсон, я ваш лечащий врач.
— Я думала, что мой врач — доктор Хорн.
— Доктор Хорн — главный врач, мисс. Я рад приветствовать вас в нашей клинике. Хочу отметить, что The Last Home — это современная клиника с новейшим медицинским оборудованием и высококвалифицированным персоналом. Мы обязательно поможем вам. При условии, что вы тоже будете себе помогать.
«The Last Home — «Последний приют», — машинально перевела я про себя, а вслух спросила:
— И от чего вы намерены лечить меня, доктор Бенсон?
— Судя по истории вашей болезни, предварительный диагноз, поставленный доктором Хорном: шизофрения параноидная непрерывно-прогредиентное течение, с нарастающим дефектом. Понимаю, что для вас это абракадабра, поэтому попытаюсь объяснить…
— Не стоит, — прервала я его, — я знаю. Вы все думаете, что я сошла с ума, отрицаю, что являюсь Мэри Эштон, и придумываю себе новые образы.
— Очень хорошо, что вы это понимаете, — весело произнес доктор Бенсон. — Значит, скоро у нас все пойдет на лад!
Сильно сомневаюсь, подумала я, но ему, разумеется, этого не сказала. Я уже понимала, что ни один человек в этих стенах не верит ни единому моему слову.
— Что ж, мисс Эштон, мне было очень приятно познакомиться с вами. Я назначил вам курс амитриптилина внутривенно, а также некоторые успокоительные препараты в таблетках.
Господи, пронеслось у меня в голове, такими темпами я очень скоро превращусь в овощ! Ну ладно, таблетки: тут можно найти способ обмануть их, сделать вид, что глотаю, а вот как избежать уколов?! И я едва не упала с кровати, когда услышала следующую фразу доктора Бенсона:
— …а через месяц-другой посмотрим, принесет ли эта терапия нужный результат…
Через месяц-другой?! Что он несет?!
— Сколько я здесь пробуду? — пытаясь сохранять внешнее спокойствие, спросила я.
— О, мисс, еще рано говорить о каких-то конкретных сроках! Посмотрим. Если ваш диагноз подтвердится, то, боюсь, вы задержитесь у нас весьма и весьма надолго. По крайней мере, точно до приезда комиссии из Лондона.
— Какой еще комиссии?
— Раз в год к нам приезжает группа экспертов в области психиатрии, которые обследуют наших пациентов комиссионно и дают заключение о вменяемости или невменяемости.
— И что происходит, если пациента признают невменяемым?
— Если у него есть родственники, то, как правило, они обращаются в суд с нашим заключением, чтобы получить решение о признании человека недееспособным, а потом либо оставляют его у нас, оплачивая дальнейшее содержание, либо забирают для помещения в какой-нибудь другой стационар подобного типа.
— А если у пациента нет родных, тогда что?
