— Тогда в суд обращается администрация нашего учреждения с просьбой об определении дальнейшего нахождения пациента, признанного недееспособным. Но пусть вас все это пока не тревожит, мисс Эштон. Мы с вами только в начале пути. А теперь отдыхайте. К сожалению, развлечений у нас тут немного: библиотека и общая комната с настольными играми. Телевизор — час в неделю. Ежедневные прогулки в парке клиники. Но пока, увы, все это не для вас, моя дорогая.
— Почему? — вырвалось у меня, так как на словах о прогулке мелькнула мысль о возможном побеге.
— Первую неделю вы будете содержаться в этой палате, под постоянным наблюдением. Если ваше состояние стабилизируется, то мы сможем перевести вас в обычную палату.
— А эта разве не обычная?
— Мисс Эштон, в данный момент вы находитесь в остром отделении, где наиболее строгие условия содержания. И только от вас зависит, как скоро вас переведут отсюда… До свидания, мисс!
— До свидания, — пробормотала я в ответ. Дверь захлопнулась.
Я уже поняла, что сбежать из этой палаты у меня никогда не получится: окна здесь нет, а дверь открывается только снаружи, видимо, каким-то специальным электронным ключом. С моей стороны двери даже не было и видно, настолько она сливалась с белой стеной палаты. Судя по отсутствию в ней смотрового окошка, за мной наблюдают скрытые камеры. Боже мой! Надо не забывать контролировать все эмоции и даже выражение лица! Какой кошмар!
Я легла на кровать и отвернулась к стене. Закрыв глаза, сделала вид, что сплю. И лихорадочно думала, как мне быть. Выход один: надо бежать. Но как? Без денег и документов… В больничной рубашке и халате. Да меня вернут сразу же, как только я выйду за ворота! Стоп, документы-то у меня есть! Я горько усмехнулась. Хотя паспорт на имя Мэри Эштон наверняка лежит у доктора Хорна вместе с моей так называемой историей болезни. Значит, надо проникнуть в его кабинет и выкрасть все это. Легко сказать! А я даже понятия не имею, где этот кабинет, сколько вообще этажей в здании клиники и где оно, кстати, расположено? У кого бы разузнать? Может, у медсестры? Как её там, Амалия? Вроде, неплохая девушка, молодая, а вдруг она мне поверит? Или попросить ее, чтобы она позвонила Миранде или бабуле? Это мысль!
Мои размышления прервал звук зуммера. В палату вошла медсестра Амалия. Решив заручиться ее поддержкой, я села на кровати и постаралась улыбнуться как можно доброжелательней:
— Привет, сестра! Как прошел ваш день?
— Спасибо большое, мисс Эштон, — немного удивленно ответила она, — все в порядке. Как вы себя чувствуете?
— Гораздо лучше, — сказала я.
Амалия кивнула и прошла в небольшую уборную, примыкающую к моей палате.
— Я принесла вам купальные принадлежности, мисс, мыло, зубную щетку, шампунь, чистые полотенца, — крикнула она оттуда.
— Спасибо, — сказала я, — вы очень добры.
— Ну что вы, это моя обязанность, — улыбнулась Амалия, выходя из уборной. — Вам что-нибудь нужно? Всё, кроме острых, колюще-режущих предметов, я могу принести.
Я сделала вид, что думаю, а на самом деле внимательно рассматривала сестру, пытаясь определить, можно ли ей довериться или она сразу побежит сдавать меня докторам. Милая девушка, симпатичная брюнетка с серыми глазами. Ни капли косметики, волосы гладко зачесаны назад, под медицинскую шапочку. Невысокая, стройная, примерно моего роста. Чуть старше меня, ей, наверное, лет двадцать с хвостиком.
— Нет, Амалия, мне пока ничего не нужно, спасибо. Скажите, а какой сегодня день?
— Пятница, мисс, 7 июля.
Я попыталась подсчитать, сколько прошло времени с момента моего отплытия на яхте. Точно помню, что мы уехали во вторник, 21-го числа. Боже мой! Уже больше двух недель!
— Мисс, все в порядке? — с беспокойством спросила Амалия.
Я постаралась придать лицу безразличное выражение:
— Да, все хорошо.
— Тогда примите это, пожалуйста!
Она протянула мне две капсулы, белого и красного цвета, и маленький стаканчик с водой. Я послушно засунула их в рот и спрятала за щеку. Выпила воду.
— Скоро принесу ваш ужин, — сказала Амалия, забирая стаканчик. — Отдыхайте.
И ушла. У меня хватило сообразительности пройти в уборную и выплюнуть таблетки в унитаз. Надеюсь, что в туалете за мной не подсматривают! Проклятые таблетки, однако, никак не хотели смываться, пока я не догадалась плотно завернуть их в туалетную бумагу. Только вместе с ней они, слава Богу, благополучно исчезли в канализации. Я вернулась на свою кровать.
Итак, уже больше двух недель меня нет в отеле. Интересно, когда меня хватились? И вернулась ли Миранда? Скорее всего, да. Лекс уж точно меня ищет, в этом нет сомнений. При мысли о Лексе меня накрыла теплая, щемящая волна. Я закрыла глаза и представила его лицо, каждую черточку. Я видела его так ясно, что мне снова захотелось плакать. Господи, какая же я была идиотка! Предпочла мошенника такому милому парню…
