— Пока вы продолжите работать на своем месте. Несколько наших сотрудников будут постоянно находиться в клинике под видом персонала — до конца всей операции. Поверьте, доктор, вы нас сейчас мало волнуете. Но это вовсе не значит, что мы с вами прощаемся.
— Я понял, — покорно ответил Хорн.
В кабинет постучали, и в дверь просунулась голова санитара:
— Вещи мисс Эштон, — басом сказал он, занося бумажный пакет коричневого цвета.
— Спасибо, Джек, можете идти, — кивнул ему доктор Хорн.
Николя встал и раскрыл пакет. В нем оказались женские брюки бежевого цвета, туфли без каблуков и голубой пуловер. Вещи были не мои, но новые, с магазинными бирками.
— Что это? — удивленно спросила я.
— Это передала для вас Нора, когда вас к нам доставили, — объяснил доктор Хорн. — Можете переодеться там.
Он встал и открыл маленькую дверцу, ведущую в комнату, смежную с его кабинетом. Я прошла туда. Это оказалась комната отдыха, в которой из мебели стоял только диван, но зато была раковина с небольшим зеркалом. И я решилась взглянуть на себя. То, что я увидела, ввергло меня в ужас. Белая, без единой кровинки, кожа, иссиня-черные круги вокруг глаз, черты лица заострились, как у узника какого-нибудь подземелья. Мои несчастные волосы немножко отросли, хотя по-прежнему едва достигали плеч, но стали хорошо заметны темные корни моего натурального цвета. Вид у меня был такой страшный, что я удивилась, почему Лекс не шарахнулся от меня в испуге, а обнимал и даже целовал. Чуть не плача, я умылась холодной водой, мечтая об одном: лечь в горячую ванну, вымыть голову и, желательно, перекраситься в свой родной цвет. Переодевшись, я вернулась в кабинет.
Увидев меня, Лекс встал с дивана и, пытаясь улыбнуться, начал говорить:
— Николь! Ты чудесно…
— Только попробуй продолжить, — прервала его я. — Молчи. И вообще, я убью каждого, кто скажет, что я прекрасно выгляжу, ясно?
— Ты выглядишь ужасно, — заявил Николя, — и мы все это знаем. Но давай не будем об этом, хорошо? Главное, что ты жива, а твоя внешность нас мало сейчас заботит.
— Пора, — коротко бросил комиссар, поднимаясь со стула.
— Извините, но я думаю, вам следует воспользоваться служебным входом, — сказал доктор Хорн, — Чтобы поменьше народу вас видело.
— Хорошая мысль, — согласился Николя.
— До свидания, мадемуазель, — виновато попрощался со мной доктор Хорн, — простите еще раз…
— Прощайте, — ответила я, не глядя в его сторону, и мы покинули клинику по служебной лестнице прямо из административного коридора. За воротами никого не было, но когда мы свернули за угол, я увидела две полицейские машины. При нашем появлении первым подошел мужчина лет сорока с усами пшеничного цвета, одетый в белую рубашку и коричневые брюки. Под мышкой у него болтался пистолет в кобуре.
— Ну что? — спросил он по-английски, обращаясь к комиссару.
— Порядок, — кивнул Перрен. — Разрешите представить: мадемуазель Леруа — инспектор Меддок.
— Скотланд Ярд, мадемуазель, — поклонился инспектор. — Я рад, что с вами все хорошо.
— Спасибо, — ответила я, и Лекс бережно усадил меня в одну из машин. Сам сел рядом и снова обнял меня.
— Какое сегодня число? — вдруг спросила я Лекса.
— 29 августа, милая, — с грустью ответил он.
— Двадцать девятое… — прошептала я. — Подумать только, все это время я могла счастливо отдыхать в Довиле, с тобой…
Я разрыдалась. Лекс успокаивал меня, нежно гладя по голове и целуя заплаканное лицо. Лекс, хороший мой! Внезапно я осознала, что люблю этого парня. Люблю, и все тут. Уткнувшись ему в грудь, я вдыхала такой родной запах, ощущая себя в полной безопасности, и постепенно перестала плакать.
Николя и Перрен о чем-то разговаривали с инспектором и еще тремя полицейскими, вышедшими из второй машины. Потом Меддок и Перрен пожали друг другу руки, Перрен и Николя сели в нашу машину, и мы поехали. Прощай, «Ласт Хоум»! Прощай навсегда!
Меня стало неудержимо клонить в сон, но я так боялась уснуть, что до боли щипала себя за руку: а вдруг снова проснусь в палате? Тогда я точно сойду с ума…
— Что ты там делаешь? — удивился Лекс, заметив мои самоистязания.
— Боюсь уснуть, — честно призналась я.
— Глупенькая, поспи, — негромко рассмеялся Лекс. — Самое страшное для тебя позади. Ничего не бойся.
— Хорошо, — благодарно прошептала я, устраиваясь на его плече, — только ответь мне…
— Никаких вопросов и ответов! — строго сказал с переднего сиденья Николя. — Все потом.
— Только одно скажите: как бабушка? — настойчиво спросила я.
— Не переживай, милая, с мадам графиней уже все в порядке, — заверил меня Николя, — а теперь спи…
— А куда мы едем? — сонно поинтересовалась я.
— Нет, ты посмотри, какая упрямая! — проворчал Николя. — Мы едем в аэропорт, и сегодня же будем во Франции.
— Слава богу… — прошептала я, но, прежде чем окончательно уснуть, успела подумать: какая Миранда молодец! Она все-таки успела связаться с полицией и спасти меня. Нет, не зря я тогда ей позвонила…
