— Видите ли, ко мне обратился сын старого друга, Патрик Эштон. Он рассказал совершенно правдоподобную историю о том, что нашел свою сестру во Франции, привез домой, но бедная девушка была психически не совсем здорова… И в этом я лично убедился, поскольку осматривал мисс Эш… мадемуазель Леруа. Она явно была не в себе, нуждалась в стационарном лечении. Поэтому, по просьбе Патрика, я определил ее сюда, где мы обеспечили ей должный уход…
— Чуть не убив ее! — вскричал Лекс.
— Я лишь исполнял свой врачебный долг, — защищался доктор Хорн, — только и всего!
— Николь, ты говорила этому фашисту, кто ты? — спросил у меня Николя. Я кивнула.
— Вам стоило всего лишь выслушать ее, проверить то, что она говорит о себе, а не упрятывать ее в дурдом! — разорялся Лекс. — Но вы предпочли поверить на слово преступнику! А это делает вас его соучастником!
Доктор схватился за голову:
— Господа, прошу вас, поверьте! Я не преследовал никакого злого умысла в отношении мадемуазель. Я до сих пор не знаю о планах Патрика! И не знал до сегодняшнего дня…
— С вашей ролью в этом деле мы еще разберемся, — холодно сказал комиссар Перрен.
— Вы меня арестуете? — побледнев, спросил доктор. Николя посмотрел на Лекса, а Лекс на комиссара. Мне действительно стало лучше, поскольку я начала кое-то соображать. Видимо, у моих спасителей был некий план еще до того, как они ворвались в клинику. Едва заметно кивнув Лексу, комиссар обратился к доктору:
— А теперь слушайте меня очень внимательно. От дальнейших ваших действий зависит ваша собственная судьба.
— Да-да, я сделаю все, что захотите! — воскликнул доктор. — Полное сотрудничество!
— Отлично. Вы сейчас же позвоните Патрику Эштону и сообщите ему прискорбную весть о том, что этой ночью его сестра Мэри скончалась.
— От чего скончалась? — робко спросил доктор.
— Послушайте, вы все-таки врач. Придумайте что-нибудь! — раздраженно сказал комиссар. — Главное, чтобы он поверил.
— Тогда, думаю, лучше всего сказать, что она не перенесла операцию…
— Какую еще операцию? — удивился Николя.
Доктор снова побледнел.
— Они хотели сделать мне лоботомию, — ответила я вместо него.
— Ах. Ты. Гад, — Лекс вскочил с дивана и бросился к доктору. Николя удержал его, схватив за плечо:
— Подожди, Лекс, успокойся. У меня тоже руки чешутся, но мы здесь не за этим.
Лекс снова сел рядом и прижал меня к себе.
— Я могу продолжить? — жалобно спросил доктор Хорн.
Комиссар кивнул.
— Прошу прощения, мадемуазель, за то, что вам пришлось пережить, — обратился ко мне доктор, — поверьте, я не знал, как на самом деле обстоят дела. Простите!
Я не знала, что ему ответить. Может быть, когда-нибудь я и смогу забыть весь этот ад, хотя вряд ли… Но уж точно не сейчас ему просить у меня прощения.
— Так я могу сказать мистеру Эштону про операцию? — не дождавшись от меня ответа, обратился доктор к комиссару. — Это будет вполне правдоподобно. Многие пациенты умирают во время… — он вздрогнул, так как Лекс буквально зарычал после этих слов, — или после данной операции.
— Хорошо, — кивнул комиссар, — скажете, что Мэри Эштон умерла во время лоботомии.
— А если он захочет увидеть тело?
— Вот этого вам никак нельзя допустить, — решительно сказал Николя, — делайте, что хотите. Ссылайтесь на какие-нибудь внутренние правила клиники, на чью-нибудь халатность, но Патрик Эштон не должен видеть никаких тел.
— Я могу сказать, что произошла чудовищная ошибка, и тело мисс Эштон кремировали вместо другого пациента, — подумав, произнес доктор. — У Патрика никогда не было оснований не верить мне, поверит и в это. Доктора Бенсона и медсестру я предупрежу. Они болтать не будут, ручаюсь.
— Звоните! — комиссар кивнул на телефонный аппарат. Доктор испуганно оглядел нас, расслабил галстук и дрожащей рукой стал набирать номер.
— Громкой связи нет? — спросил комиссар. Доктор отрицательно покачал головой. Тогда Перрен придвинулся к доктору вплотную, чтобы услышать его разговор. Мы все замерли.
— Алло? Патрик, это я, — заговорил доктор в трубку. — У меня печальная новость… Да, Мэри… Мы провели ей операцию… нет, не в этом дело… Мне очень жаль, дорогой друг, но твоя сестра умерла… Прости… Мы сделали все возможное. Что? Боюсь, что с этим возникнут проблемы. Видишь ли, ее тело перепутали с другим. Ну да, это ужасно. Но ничего уже не поделаешь, тело Мэри кремировали… Я могу отдать тебе урну с ее прахом. Да? Ну хорошо, я понимаю. Прими мои соболезнования, Патрик, и прости, что так вышло… До встречи!
Он положил трубку и оттер пот со лба.
— Говорили естественно и вполне уверенно, — одобрительно сказал комиссар. — Он клюнул!
— Не сомневайтесь, — выдохнул доктор Хорн. — Но вот что странно: он не захотел забирать урну с прахом сестры… Не понимаю.
— Да, я слышал, — подтвердил Перрен. — Надеюсь, теперь вы убедились, с кем имели дело? Как мог любящий брат отказаться забрать прах родной сестры, чтобы похоронить ее по-человечески?
— Да, вы правы, — прошептал доктор, — боже мой! И что дальше? Что со мной будет?
