— Вот уж от кого, а от тебя, милый, я точно такого не ожидала! Разумеется, никакой доктор не запретил мне пить вино, и не мог запретить ничего подобного. Да будет тебе известно, Николя Мартен, что красные сухие вина благоприятно воздействуют на сердечно-сосудистую систему, а ежедневный стакан красного бордосского существенно уменьшает риск старческого слабоумия и болезни Альцгеймера.
— Вам это уж точно не грозит, — проворчал Николя. Несмотря на драматизм обстановки, я не могла не улыбнуться. Появился Лекс, разлил вино в бокалы, и бабушка произнесла тост:
— За мою внучку, которая сидит здесь живая и практически здоровая! За этого милого юношу, благодаря которому, как я считаю, она ко мне вернулась. Лекс, знай, что графиня Леруа отныне твоя должница. Надеюсь, ты воспользуешься этим с умом.
Все рассмеялись.
— Ну, и за завтрашний день, — закончила бабушка. — Он положит конец всей этой истории, и мы с Николь сможем воскреснуть из царства мертвых… За нас!
Мы выпили.
— А что будет завтра? — спросила я.
— Из телефонных переговоров супругов Эштон нам известно, что Патрик прилетает в Париж утром, в десять тридцать пять, — сказал Перрен. — Мои британские коллеги «проводят» его до самолета, а мы встретим здесь. Задержим и доставим в управление, допросим. В четыре часа состоится оглашение завещания мадам графини. Уверен, Миранда непременно будет там. Вы, мадемуазель, вместе с бабушкой незаметно пройдете в здание офиса и спрячетесь в кабинете графини. Оглашение будет происходить в конференц-зале, верно, мадам? А он как раз примыкает к кабинету.
— Все правильно, — подтвердила бабушка, — и мы с Николь сможем все слышать.
— Лекс будет вместе с вами, — продолжил комиссар, — а я вместе со своими парижскими коллегами в коридоре. Все выходы из здания мы перекроем. В конференц-зале останется Николя, нотариус, адвокаты мадам графини и Миранда Эштон. Николя, ты должен позвонить ей и, так сказать, пригласить официально, сошлись на то, что это была последняя воля Изабель Леруа.
— Обязательно, — кивнул Николя, — хотя я уверен, что она и без приглашения пришла бы под каким-нибудь предлогом. Ей же нужно знать условия завещания.
— Но я не понимаю, на что она рассчитывает! — воскликнула я. — Неужели думает, что бабушка оставила все ей?
— Нет, конечно. Это наше самое слабое место, Николь, — сказал Николя. — Мы до сих пор не смогли вычислить истинный мотив действий Миранды. Понятно, что ее цель — деньги твоей бабушки. Но как она намерена их заполучить, черт возьми?
— Знаете, мне кажется, что за всем этим стоит кто-то еще, — вставил слово Лекс. — Мы ошибались, полагая, что месье Икс — это Миранда. Нет, я думаю, ею кто-то руководит. И этот кто-то имеет все права на наследство.
— Это исключено! — твердо заявила бабушка.
— Знаю, мадам, мы уже спрашивали вас неоднократно, но все же, подумайте еще! Нет ли у вас каких-либо дальних родственников? Таких, о которых вы могли напрочь забыть?
— Нет, нет и еще раз нет, — бабушка была категорична. — Я все проверила и даже перепроверила. Никаких родных ни по моей линии, ни по линии моего покойного мужа в живых не осталось. Мы с Николь единственные. Так что этого просто не может быть.
— А я думаю, что может, — гнул свою линию Лекс. — Иначе как тогда объяснить такую целеустремленность и уверенность Миранды? Она явно знает, что претендент на состояние графини — законный наследник. Видимо, он пообещал ей немало денег.
— Не знаю, что и сказать, — бабушка нахмурилась, — в твоих словах есть логика, но…
— Чего гадать? — вмешался Николя. — Завтра мы все и узнаем.
— Уже поздно, — комиссар встал из-за стола. — Оставайтесь на ночь здесь вместе с Николь и Лексом, мадам Изабель. Ждите утром моего звонка. Как только мы возьмем Эштона, сразу приезжайте в управление, Лекс знает куда. Николя, а тебе еще надо позвонить Миранде.
— Спасибо, месье, — ответила бабушка. — Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — попрощались Николя и Перрен и уехали.
Это была беспокойная ночь. Мы с бабушкой легли вместе, но не могу сказать, что сразу уснули: проговорили полночи; слишком многое надо было обсудить, осмыслить и кое с чем смириться. Мы и плакали, и смеялись, вспоминая Миранду, наши каникулы в замке, ее родителей, Рождество — все то беззаботное время, которое ушло безвозвратно.
— Я всегда буду помнить о ней только светлое, хорошее, — сказала я, словно обещая самой себе. — Буду думать, что моя подружка погибла, так легче. А эта девушка — не моя Миранда, это кто-то другой.
Бабушка вздыхала и гладила меня по голове:
— Мы справимся, Николь, и скоро все забудется как страшный сон, вот увидишь. А потом рванем вместе в Швейцарию! Договорились?
— Договорились, — сквозь слезы улыбнулась я.
— И Лекса с собой захватим, — бабушка хитро посмотрела на меня. — Кстати, как он тебе?
Я смутилась.
— Бабуля, не надо…
— Еще как надо! Имей в виду, милая, я считаю Лекса надежным и порядочным молодым человеком. Кроме того, он влюблен в тебя.
— Мне он тоже очень-очень нравится, — прошептала я.
— Вот и славно, — бабушка поцеловала меня в макушку. — А теперь давай спать…
И мы наконец уснули.
