— Николь, помнишь, ты просила меня передать подарки в Париже, бабушке и своей подруге? — Лекс осторожно тронул меня за плечо.
Я подняла голову:
— И что?
— Если бы тогда ты меня выслушала, в бухте, кое-что показалось бы тебе странным, как и мне, когда я приехал по адресу, который ты мне оставила. Дом был закрыт, поэтому я зашел в аптеку, как ты и говорила. Представь мое удивление, когда я спросил насчет мадемуазель Морель, а какой-то парень за прилавком ответил, что не знает такую. Я подумал, что, может, он новенький, поэтому объяснил, что мадемуазель Морель — хозяйка этой аптеки, и еще раз спросил, могу ли я передать через него ей подарок. Парень посмотрел на меня, как на ненормального, но еще раз вежливо ответил, что хозяин аптеки — какой-то месье, не помню фамилию, и никакой Морель он не знает, хотя работает тут уже полгода. Мне ничего не оставалось, как извиниться и уйти. Именно это я хотел рассказать тебе тогда, помнишь? А оба подарка я оставил в особняке мадам графини, в Сен-Дени.
— Кстати, спасибо, милая, чудесный веер! — сказала бабуля.
Я поцеловала ее и обратилась к комиссару:
— Месье Перрен, скажите мне как официальное лицо — Миранда действительно замешана в этом деле? Я все еще не верю… Не могу, понимаете?!
— Мадемуазель, я понимаю ваши чувства, но факты — вещь упрямая. К сожалению, Миранда Морель более чем замешана. Я подозреваю, что именно она и разработала план с вашим похищением и привлекла к этому Эштона. Ведь только она знала о вашем сне и мечте найти мужчину по имени Александр. Только она, будучи неплохим фармацевтом, прекрасно разбиралась в лекарствах и могла достать любое, даже запрещенный BZ. А чтобы вы окончательно поверили, мы сейчас покажем вам кое-что… Лекс, принеси, будь добр!
Лекс кивнул и куда-то испарился. А мне опять что-то не давало покоя, какая-то мысль, мелькнувшая, когда Лекс рассказывал мне про фоторобот… Фоторобот… Фото…
— Фотографии! — вскричала я, внезапно поняв, в чем дело. — Лекс говорил мне, что сфотографировал тогда яхту! И собирался проявить пленку! Где эти фотографии?
— А вот они, — в гостиную вернулся Лекс с пачкой фотографий в руке. — Я тогда умчался в Париж, чтобы сделать анализ твоей крови, а потом ты исчезла, меня арестовали… В общем, эта пленка совершенно вылетела у меня из головы. Я вспомнил о ней, только когда сидел в камере.
— А потом он рассказал о пленке мне, — подхватил комиссар, — и мы в срочном порядке проявили ее, напечатали фотографии. И тогда…
— Тогда практически все стало на свои места, — вновь включился Лекс. — Посмотри сама, Николь! Внимательно смотри!
Дрожа от волнения, я взяла в руки первую фотографию. На ней была та самая яхта, отплывающая из бухты. Просто яхта, больше ничего и никого. Вторая фотография была уже с другого ракурса: яхта развернулась левым бортом к фотографу, и на носу была запечатлена парочка — парень и девушка. Парень стоял полубоком, а девушка — лицом к объективу, положив руки ему на плечи. Парень обнимал ее за талию. Кадр был мелким, так как Лекс снимал с высокого берега, поэтому лица девушки я не разглядела. Несмотря на это, обе фотографии были очень красивыми: синее-синее море, яркое солнце, ослепительно-белая яхта… А когда я бросила взгляд на следующую, у меня перехватило дыхание. Собственно, это была не новая фотография, а всего лишь увеличенное многократно изображение парня и девушки, обнимающихся на носу. Александра, то есть Патрика, я узнала сразу, а вот девушка… Девушкой была моя Миранда. Я впилась глазами в родное, знакомое до боли лицо. На увеличенном изображении было четко видно, каким взглядом Миранда смотрит на Патрика. Это был взгляд влюбленной девушки. Без сомнений. Именно в тот момент я окончательно поверила всему, что мне рассказали. Миранда и Патрик…
— Ты обратила внимание, как она одета? — тихо спросил Лекс. Я присмотрелась: мои красные шорты, белая блузка… То, что описывала мне Максин. Только шляпки на голове не было. Миранда сняла ее и очки, посчитав, что на борту яхты ей бояться нечего, и ветер свободно трепал ее чудесные рыжие волосы. Моя Миранда, моя дорогая подружка…
— Ты в порядке, милая? — озабоченно спросила бабуля.
— Да, — прошептала я, пряча мокрые глаза. — Лекс, ты все-таки замечательный фотограф, правда!
— Спасибо, — ответил Лекс. — Хотя даже я не ожидал, что получится сделать этот кадр. А когда мы его увеличили, да еще и показали Николя — он сразу узнал твою подругу.
— Честно говоря, в тот момент я не мог себе представить, что наша Миранда замешана в чем-то нехорошем, — сказал Николя. — Поэтому я предположил, что этот парень водит ее за нос, и Миранда сама подвергается опасности. Но эти двое… — он указал на комиссара и Лекса, — были непреклонны. Они заявили, что девушка на фото виновна в исчезновении Николь.
— Я понял это сразу, как только увидел, какие вещи надеты на Миранду, — сказал Лекс, — потому что хорошо помнил, как ты мне пересказывала ваш разговор с горничной, как она описывала, в чем ты была в ту субботу. И вот тогда я также понял, за что Максин поплатилась жизнью.
— Постой… Ты хочешь сказать, что…
