Конечно, высокий, по местным меркам, статус приносил мне определенные дивиденды. Хорошая еда, свободное перемещение из рабочей зоны в жилую и обратно, возможность не посещать переклички, неограниченные контакты с вольнонаемными. Ну что еще? Мне предоставлялись свидания максимальной продолжительности два раза в год по три дня. Хотя сам «дом свиданий» выглядел совсем как тюрьма, ей-богу: десяток клетушек-комнатушек, общие кухня и туалет, душ со ржавой водой. На окнах решетки, в потолке засиженная мухами лампочка Ильича, чтобы и родственники ощутили этот дух. Тоже ведь, поди, виноваты – не воспитали, не образумили, не уберегли. А то и гены еще добавили! Девушки приезжать не могли – только официальная жена. Или невеста при наличии каких-то подтверждающих бумаг. У меня же ни жены, ни невесты.
И так продолжалось два или два с половиной года, пока не сменился начальник колонии. И я пал жертвой интриг, ибо чем-то не устраивал руководителя смежного цеха, некоего вольнонаемного парня, который состоял в приятельских отношениях с новым кумом. Майор Лукин Николай Кузьмич в течение дня передал мою должность вольному, а меня отправил в третий отряд простым строителем. Несправедливое решение, незаслуженное падение, не напился, правонарушений не совершил. И все это видели, и в основном сочувствовали мне. И я понимал, зона есть зона, все может случиться, но все равно переживал. И ждал, когда все изменится.
