Та покачала головой, хотя в ее глазах сверкнуло предвкушение. Вряд ли ее можно было упрекнуть в этом. Последние три года им приходилось довольствоваться перешитыми платьями.
Но почему это должно было произойти именно сегодня?
– Я пришла, как только смогла, – сообщила женщина. Ее французский акцент сбился на выговор лондонского кокни, но она быстро исправилась, фыркнув, как истинная француженка. – Из записки миссис Толбертсон я поняла… comment vous le dites…[2] что вам срочно требуются мои услуги?
Звук шагов матери, донесшийся с лестницы, заставил сердце Кэролайн сжаться. Она понимала, что остаток дня катится под откос, как оторвавшийся от состава вагон, но не видела способа предотвратить надвигающуюся катастрофу.
И все же нужно попытаться. Дэвид ждет ее. И она обещала.
Но полная фигура мадам Боклер блокировала выход, исключая надежду на легкий побег.
– Э… не могли бы вы, – выдохнула Кэролайн, сделав выразительное движение руками, – чуточку посторониться…
Модистка сделала шаг в сторону, иронически выгнув подрисованную бровь.
– Вы уверены, cherie? – Как выяснилось, ее сопровождала девушка с охапкой модных журналов, образцов ткани и корзинкой, из которой выглядывали ленты и кружева. – Судя по этому платью, вы и есть та особа, ради которой меня пригласили.
– Спасибо, но, возможно, в другой раз, – отозвалась Кэролайн, приготовившись прошмыгнуть через открытую дверь со скоростью молнии.
Но не успела она даже приподнять юбки, как со стороны лестницы донесся голос матери:
– Кэролайн Ребекка Толбертсон! Если ты сделаешь еще хоть шаг в направлении этой двери, то, клянусь, пожалеешь об этом!
Кэролайн огорченно вздохнула. Почему, ну почему сегодня не один из тех дней, когда мама лежит в постели с головной болью?
– Мне нужно идти, – попыталась она протестовать. – Неужели это не может подождать?
Миссис Толбертсон спустилась с последней ступеньки; ее голубые глаза сверкали от возбуждения и недовольства.
– Нет. Боюсь, это не может подождать. Нельзя терять ни минуты.
Кэролайн перевела взгляд с матери на модистку.
– Я чего-то не знаю?
Кожа миссис Толбертсон приобрела приятный розовый оттенок, контрастируя с черными вдовьими одеждами.
– Кажется, Пенелопа была права насчет того, что одно приглашение влечет за собой другие. Вы обе приглашены завтра вечером на бал, который дают лорд и леди Треверстейн. Поэтому, боюсь, тебе придется отложить свою послеполуденную прогулку.
Кэролайн препроводили в гостиную и раздели до сорочки. Миссис Толбертсон и Пенелопа расположились на диване, изучая журнал с модными фасонами. Бесс получила указание подать чай, что само по себе было дурным признаком, а затем помощница модистки начала снимать с Кэролайн мерки со скоростью черепахи.
Мадам Боклер обошла Кэролайн, оглядывая ее фигуру критическим оком, сложила пальцы наподобие клюва, как будто подумывала, не отщипнуть ли кусочек.
– Эти плечи… Я никогда не видела ничего подобного. Мне придется отменить остальные дела, назначенные на сегодня, чтобы справиться с этой проблемой.
– Это обойдется дороже? – поинтересовалась миссис Толбертсон с обеспокоенным видом.
Модистка покачала головой, одновременно потрясая своей внушительной грудью:
– Я сделаю это по доброте душевной. В конце концов, не часто встречается такая острая необходимость в искусстве портнихи.
Кэролайн внутренне застонала. Итак, теперь она объект благотворительности для новой брайтонской модистки, призванный продемонстрировать потенциальным клиентам, чего может добиться отличная портниха даже в самых безнадежных случаях. Она почти слышала шепоток, слетающий с губ мисс Бакстер: «Если мадам Боклер смогла превратить Кэролайн Толбертсон в нечто приемлемое, только представьте, какие чудеса она может сотворить с любой из нас».
И все это время Дэвид ждет. Она обещала, что придет, а обещания надо выполнять. Но, как ни больно это сознавать, другое обещание позаботиться о маме и Пенелопе, которое она дала когда-то отцу, тоже требует своего выполнения. А значит, придется стоять и терпеть.
Мадам Боклер повернулась к матери и сестре, сидевшим на диване:
– Вы упомянули в своей записке, что мы должны исходить из ограниченного бюджета, верно?
Лицо миссис Толбертсон приобрело решительное выражение.
– Да. Я хотела бы снабдить обеих моих дочерей новым, более модным гардеробом за сумму в пределах тридцати фунтов.
– Мама! – ахнула Кэролайн. По собственному признанию матери, они располагали в целом не более чем сотней фунтов. Эти деньги не будут лишними, если ее нынешние потуги обзавестись состоятельным мужем провалятся. – У меня три… э-э… два вполне приличных платья, – возразила она, с раскаянием вспомнив об уничтоженном платье из синей саржи. – Мне не нужно больше.
– Если деньги могут привести к скорой помолвке, то потрачены не зря. – Миссис Толбертсон распрямила узкие плечи с непреклонным видом. – Мы не можем позволить себе приданое, так что лучше сосредоточиться на одежде.
