Кэролайн опешила: зависти к Пенелопе из-за нескольких украдкой проведенных с джентльменом минут не было, но Пен ускользнула из дому посреди ночи, чтобы встретиться с мужчиной, который публично объявил о своем намерении ухаживать за ее сестрой.
– Тебе не кажется, что это выставляет мистера Гамильтона не в лучшем свете? – осведомилась она. Оставалось только надеяться, что Пенелопа только прогуливалась в его обществе, а не занималась чем-нибудь недозволенным. Молодой человек явно не заслуживал доверия, учитывая, что играл с чувствами их обеих, хотя, надо признать, она сама не питала к нему каких-либо чувств.
Пенелопа встала и начала раздеваться, подавив зевок.
– Он вполне приличный человек, Кэролайн. Не отметай его с ходу. Конечно, у него не такие ровные зубы, как у мистера Адамса, и его семья не столь влиятельна, как у мистера Дафингтона, но он лучше мистера Бренсона, тебе не кажется?
– Пожалуй, – пробормотала Кэролайн, присев на край постели сестры, облачившейся в ночную рубашку.
Пенелопа только что вернулась с тайного свидания с мистером Гамильтоном, а теперь толкает Кэролайн в его объятия? Определенно ей все это не нравится. Но что она может сделать? Не говорить же матери… В конце концов, Пен всегда хранила ее секреты и не раз прикрывала длительные отлучки. Пожалуй, придется задержаться и постараться выяснить, что происходит. Судя по всему, Пен во что-то ввязалась, но Кэролайн обещала отцу, что позаботится о семье.
Но тогда она не успеет предупредить Дэвида. За окном рассвело, и через кружевные занавески лился свет, падая на все еще заправленную постель Пенелопы. Что бы ни увело сестру из дома, она вернулась, живая и невредимая, а расспросы могут подождать. В ее распоряжении максимум полчаса, пока домочадцы не начали пробуждаться, а она еще даже не одета. С каждой секундой солнце все выше поднималось над горизонтом, и любые попытки послать Дэвиду записку, чтобы объяснить и дать знать, что она готова встретиться с ним в бухте в два часа дня, становились все более компрометирующими.
И все же придется постараться, иначе он подумает, что она нарушает их договоренность второй день подряд.
– Пен… – начала она, но вдруг увидела матушку, зашедшую в спальню через открытую дверь.
Кэролайн изумленно уставилась на нее, не в состоянии вспомнить, когда мать в последний раз вставала раньше восьми утра.
– Вы обе уже должны быть одеты! – воскликнула миссис Толбертсон, хотя сама все еще была в ночной рубашке и халате, и оглядела дочерей, словно королева, решавшая, какую из крестьянок выпороть. – Дорога каждая минута, чтобы успеть подготовиться.
Кэролайн вжалась в матрас Пенелопы, и, охваченная дурными предчувствиями, переспросила:
– Подготовиться? К чему?
– У тебя сегодня днем примерка, а вечером бал. И давайте не будем забывать о возможности, что кто-нибудь из джентльменов явится с визитом. Так что, моя дорогая, тебе нужно сейчас же вымыться.
При этих словах на пороге словно по мановению волшебной палочки появилась Бесс, тоже все еще облаченная в ночное одеяние, и, зевнув, прикрывая рот морщинистой рукой, сообщила сонным голосом:
– Я приготовила вам ванну, мисс Толбертсон.
При упоминании о медной лохани, которая занимала почетное место в кладовке, Кэролайн замерла. Выходит, ее мать имела в виду не обычное обтирание мокрой салфеткой над фаянсовым тазиком.
– У меня нет времени для ванны, – возразила она. Дело, которое вытащило ее из постели этим утром, становилось все более недосягаемым. – У меня… назначена встреча.
Бесс ухмыльнулась.
– Ага. Встреча с мылом и мочалкой.
– Но я могу принять ванну вечером, перед балом…
Горничная уперлась кулаками в бока, напоминая своим видом бравого пехотинца, не желавшего подчиняться приказу об отступлении.
– Я уже нагрела воду, мисс Кэролайн, и не позволю вам тратить мое время, когда мне нужно приготовить завтрак и замочить белье для стирки. И это не просто ванна, детка. Мы собираемся хорошенько промыть вашу буйную гриву.
Кэролайн потрясенно молчала, глядя на горничную, которая выглядела более чем довольной предстоящей пыткой. Обычно она мыла голову в субботу вечером, а не в пятницу утром. И потом, какой в этом смысл, если она намерена плавать днем?
Словно прочитав ее невысказанные мысли, миссис Толбертсон подошла ближе. В утреннем свете ее голубые глаза ярко блестели.
– А после этого, – добавила она с материнским энтузиазмом, – Бесс собирается накрутить твои волосы на папильотки, чтобы вечером уложить в прическу.
Кэролайн больше всего сейчас хотелось завернуться в одеяло наподобие кокона и зашить его изнутри. Ей не делали прическу из локонов… годами. Ее тело просто отказывалось пребывать в неподвижности столько времени, сколько требовали эти нелепые ухищрения. И потом, какие локоны, если сегодня днем предстоит урок плавания?
– Я не желаю, чтобы мои волосы завивали! – заявила Кэролайн в последней попытке избежать экзекуции.
