– Ничего подобного я не говорил.
– Вам пришлось солгать, чтобы убедить их, что я заслуживаю внимания, но даже это вы сделали из жалости.
Дэвид покачал головой.
– Вы неверно истолковываете мои слова. Я хотел… защитить вас.
– Но вы не хотели жениться на мне. – Кэролайн подавила рыдания, рвущиеся из горла. – Так сильно, что выдумали целую историю, чтобы другие мужчины помогли вам избавиться от моего обожания.
Дэвид развел руками, очевидно не в состоянии дать другой ответ. Даже сейчас, после всего, что произошло между ними, на его лице мелькнуло выражение, похожее на сочувствие.
– Я не тот мужчина, который вам нужен.
Кэролайн ощутила знакомую вспышку гнева.
– Вы не устаете это повторять, но на самом деле это я не подхожу вам.
Она ожидала, что Дэвид станет возражать, заверять, что она ошибается, но он не сделал ничего подобного, только кивнул.
– Это означает, – продолжила тогда Кэролайн с ужасающей уверенностью, – что я достаточно хороша, чтобы кувыркаться со мной в волнах, но недостаточно, чтобы дать мне брачные обеты. Ну так позвольте кое-что сказать вам, Дэвид Кэмерон. Уроки закончены. Я не нуждаюсь в вашей жалости, и мне не нужно ваше предложение. Как выяснилось, я в состоянии сама решить свои проблемы.
Воскресная служба оказалась настоящим мучением.
Кэролайн сидела, напряженно выпрямившись, на семейной скамье, одетая в платье с узором из цветков лаванды. Ее мысли были заняты чем угодно, только не службой. Внутри она ощущала пустоту, снова и снова прокручивая в голове слова Дэвида. Ее внимание отвлеклось лишь однажды, когда участникам завтрашних соревнований было предложено благословение. А затем служба закончилась и Кэролайн вышла на яркое солнце вместе с остальной толпой, обсуждавшей последние новости, опубликованные в «Брайтон газет». Пенелопа шагала чуть впереди нее.
На церковных ступенях ее перехватил Дермот. Как всегда, он выглядел дьявольски красивым, и Кэролайн заметила по меньшей мере двух девиц, которые строили ему глазки с другой стороны улицы. Ей польстило, что она удостоилась столь обаятельной улыбки, но когда улыбнулась в ответ, ей пришло в голову, что она удостоилась гораздо большего.
Она удостоилась предложения руки и сердца от этого безупречного образчика мужчины. И даже если мистером Дермотом руководил скорее расчет, чем романтические чувства, даже если его интерес основывался на мифическом образе, сотворенном чрезмерным употреблением виски и Дэвидом Кэмероном, приписавшим ей несуществующие достоинства, выбор теперь за ней.
Тот самый выбор, в котором ей отказывал Дэвид Кэмерон.
– Доброе утро, Кэролайн, – сказал мистер Дермот, отвесив низкий поклон. – Я ждал вас в надежде перемолвиться словом насчет моего предложения.
Кэролайн молчала, глядя на него, и ее желудок содрогнулся. Близость Дермота не возбуждала в ней тех бурных эмоций, которые она испытывала рядом с Дэвидом. Но если недавний опыт чему ее и научил, так это осознанию, что в отношениях между мужчиной и женщиной гораздо безопаснее позволять себя обожать.
Она не нужна Дэвиду Кэмерону. В отличие от этого мужчины. Так почему же колеблется?
– Я обдумала ваше предложение, – сказала наконец Кэролайн, приняв решение. – Оно произвело на меня самое благоприятное впечатление.
Он выглядел польщенным.
– Достаточно благоприятное, чтобы принять его?
Кэролайн кивнула.
– Думаю, мой ответ «да». Я выйду за вас.
Его белые зубы сверкнули в улыбке.
– Что ж, отлично. – Он нетерпеливо оглядел публику, выходившую из церкви. – А вот и Дафингтон с матерью. А за ними Бренсоны. Вы не против, если я сообщу им радостную новость?
Кэролайн встревожилась, не желая поручать Дермоту, грудь которого уже гордо раздулась, столь деликатное дело.
– Я предпочла бы сделать это сама, если вы не возражаете. Пожалуй, надо сказать им прямо сейчас, чтобы не держать в неизвестности.
Улыбка Дермота слегка поблекла.
– В таком случае позволите нанести вам визит завтра?
– Разве вы не участвуете в соревнованиях? – удивилась Кэролайн, испытывая необъяснимое нежелание планировать завтрашний день, не говоря уже об остатке жизни с мужчиной, предложение которого только что приняла.
– Соревнования в одиннадцать. Но, может, позже? Мы могли бы объявить новость вашей семье, а также отпраздновать вместе мою победу.
Кэролайн приподняла бровь в ответ на его браваду, но обратила свой инстинктивный протест в согласие.
– Звучит заманчиво. Приходите к чаю. Вполне подходящее время, чтобы объявить о помолвке.
Дермот отбыл, насвистывая легкую мелодию, которая казалась неуместной, учитывая задачу, которая стояла перед Кэролайн. Отказать Дафингтону и Бренсону оказалось минутным делом, но оно оставило Кэролайн опустошенной и взвинченной. Не столько потому, что разочаровала их, сколько из-за сознания, что отрезала пути к отступлению, словно, отклонив другие предложения, сделала предложение мистера Дермота более реальным.
