Все оказалось проще, чем я предполагала. Венди почти сразу согласилась, потому что отлично помнила, кто такой Уоррен. Не пришлось даже показывать его единственную ужасную фотографию, хранившуюся у меня в телефоне, на которой брат был запечатлен в тот момент, когда рассказывал мне об изобретении картофельных чипсов. Я сфотографировала его только для того, чтобы он замолчал, и в результате Уоррен выглядел недовольным, да и фотка получилась смазанной.
Пока я покупала кукурузу к ужину и лакричные палочки для отца, мне удалось немного успокоиться. Пусть у меня не получилось наладить отношения с Генри, зато я организовала свидание брату и, возможно, избавила Мерфи от лишних страданий в будущем.
И только подойдя вместе с псом к велосипеду, я поняла, что доставить его домой будет не так-то просто. Уоррен наверняка привез его в магазин на машине, я же должна отвезти его домой на велосипеде. Но оказалось, что Мерфи не хочет сидеть в корзинке для продуктов, закрепленной спереди. Он все время пытался из нее выбраться, разрывая когтями пакеты с покупками, потом одной лапой угодил между прутьев корзины и так заскулил, что у меня сердце едва не разорвалось. Я сразу же остановилась и вынула пса из корзинки.
– Ничего, ничего, – я прижимала к себе дрожащего Мерфи, – не поедем в корзинке. – Я потрепала его по голове, и он успокоился.
Пообещав это псу, я не знала, как иначе мы доберемся домой: попробовала ехать на велосипеде, держа пса за поводок, но он часто попадал в колесо. То же самое происходило, если я везла велосипед и вела пса рядом с собой. В итоге пришлось оставить велосипед и просто пойти пешком. Я пристегнула его возле закусочной, взяла подмышку афиши и зашагала вместе с Мерфи домой. Я уже вытаскивала телефон, чтобы позвонить маме и сообщить, что мы с псом и кукурузой несколько запоздаем, когда рядом со мной остановилась машина.
Это был видавший виды внедорожник, за рулем которого сидел Генри. Он опустил стекло:
– Привет!
– Привет, – отозвалась я. Возможно, он хотел продолжить разговор, но место выбрал малоподходящее.
– Подвезти? – спросил Генри.
Микроавтобус, ехавший за ним, резко затормозил и стал сигналить. Генри жестом показал водителю, чтобы тот его объехал, а я поняла, что сейчас не время раздумывать над его предложением, хоть он и отшил меня всего лишь менее часа назад.
– Подвезти, – ответила я, взяла на руки пса и, открыв переднюю дверцу, села в машину. – Спасибо. Пес еще не привык ездить в корзинке для продуктов.
– Пустяки, – сказал Генри, отъезжая от тротуара. – В конце концов, нам же по пути. Не подвезти тебя было бы невежливо.
Я кивнула, погладила пса по голове и стала смотреть на деревья, высаженные вдоль улицы. Так это предложение всего лишь простая вежливость?! Мне не следовало удивляться. Я молча сосредоточилась на розовом в горошек банте у Мерфи на макушке. Выставив себя полной дурой, я не видела смысла усугублять положение, но молчание тяготило.
Вероятно, то же чувствовал и Генри. Он включил радио, но когда гнусавый голос запел о потерянной любви, тут же выключил. Некоторое время мы ехали молча, потом Генри посмотрел на меня и сказал:
– Я не знал, что у вас теперь есть собака.
– Есть. – Я почесывала пса за ухом, и он дергал лапой от удовольствия. – Он у нас недавно. – Генри только кивнул, и мы снова замолчали. Решив, что эта тема для обсуждения вполне безопасна, я решила продолжить разговор: – Его завели люди, арендовавшие у нас дом прошлым летом.
Генри взглянул на пса, и по выражению его лица я поняла, что он вспомнил Мерфи.
– Точно! Вот откуда я его знаю. Никак не мог вспомнить. – Генри остановился у дорожного знака, переводя взгляд с собаки на меня и обратно. – Зачем же вы его взяли?
– Они его бросили, – объяснила я. – Мы не смогли с ними связаться, пришлось забрать его к себе.
– Бросили, – равнодушно повторил Генри.
Я кивнула.
– В конце лета. – Я посмотрела на него, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Все остальные – даже мой дедушка, которому о псе сообщили по телефону, – сердились, огорчались или беспокоились, но Генри лишь сжал руль, и по выражению его лица я поняла, что мыслями он где-то далеко отсюда.
Остаток дороги до дома мы не проронили ни слова. Генри проехал поворот на нашу подъездную дорожку и свернул на свою. Пес, сидевший у меня на коленях, насторожился, и когда мы проехали мимо нашего дома, стал царапать когтями стекло.
Генри заглушил двигатель.
– Спасибо, что подвез, – поблагодарила я, видя, что он не собирается выходить из машины.
– Не за что, – ответил он, и его голос донесся до меня как будто издалека. – Пустяки.
Я посмотрела на Генри, стараясь понять, отчего это с ним – оттого, что я что-то не то сказала, или он все еще переживает из-за предыдущего нашего разговора. Мне показалось, что в своем стремлении оставить прошлое позади я только усугубила положение. Нужно было найти слова, чтобы расстаться на более дружественной ноте, но тут пес стал скулить и становиться на задние лапы. Он видел дом и не понимал, почему мы не спешим вернуться туда, и от этого переживал особенно сильно.
