Алёна-то уже к тому времени в поле зрения была…
…Мысли текут лениво.
Речка шумит.
Хорошо.
– Красиво здесь, – откашливается после первой затяжки Алёна.
Жму плечами.
– Да я бы, – вздыхаю, – так, наверное, не сказал бы. Редколесье, болота. Речки – да, красивые. Очень. И рыбалка отличная тут. За ней, собственно говоря, и едем. А за красотой надо ехать несколько в другие места…
– Далеко? – ехидничает Алёна.
Жму плечами.
Обмениваться колкостями лень, поэтому отвечаю серьезно:
– Да можно и недалеко, – выпускаю в сереющий, в ожидании коротких полярных сумерек, воздух густую струйку легкого фиолетового дыма. – Ближайшая точка, пожалуй, будет поселение Умба. Тот самый райцентр, где мы водкой затоваривались. Вот там, – да, обжигаюшей красоты места. И речка, и Губа. И само селение. Не просто так там люди с середины пятнадцатого века живут. Это село, кстати, в два раза старше самого вашего Санкт-Петербурга, я серьезно. А если в море выйти, так там есть вообще охренительные по красоте места. Крышу снести может. И унести, кстати, очень и очень далеко. Лично знаю, – не близко, но лично, – сильного и, кстати, очень рационального человека, у которого снесло так, что ушел в монастырь. Здесь, кстати, на островах они есть. И вроде как не один…
– А кстати, Валерьяныч, – неожиданно вмешивается Глебушка, – а вот вообще, где самое красивое место, где ты бывал? У меня вот все как-то меняется: то одно помнится, то другое…
Я согласно киваю.
– Да так, наверное, и должно быть. Сегодня Карлов мост над Влтавой, завтра какая-нибудь из набережных Москвы-реки, послезавтра Фудзияма в просвете между облаками, еще через неделю Камчатка, а через месяц Кижи. Или что-нибудь, допустим, неподалеку от Пьяцца-ди-Спанья в Вечном Городе. Что-то происходит в твоей жизни, и ты вспоминаешь одно, потом что-то меняется, и тебе оказывается ближе другое. Мгновенье вообще не должно останавливаться, как бы оно ни было прекрасно и кто бы об этом не просил…
Тишина.
Только река шумит.
– Почему? – это уже, кажется, Геннадий.
Я неторопливо глотаю дым.
Мне наконец-то спокойно и, кажется, – хорошо…
– А это старая байка, – выдыхаю. – И многократно озвученная уже. Помните, Ген, кто именно предлагал доктору Фаусту «остановить мгновенье»?! Ну да. Он самый. Враг рода человеческого. Остановка времени, «остановка мгновенья» – это всегда смерть. Остановленное время мертво, поэтому мне лично всегда бывает довольно не по себе, даже когда я просто разглядываю фотографии.
– Да вы, Валерьян, я гляжу, философ, – хмыкает.
Жму плечами.
– Да нет, – говорю. – Просто вы спросили. А я ответил. И все…
Он улыбается, одновременно затягиваясь трубкой.
Выглядит это из-за внезапной «нижней подсветки» даже как-то немного по-сатанински, да…
…Я тоже улыбаюсь.
В ответ.
Мне, в сущности, – наплевать.
– Кстати, – хмыкает еще раз. – Если я правильно понял, вы как-то не очень любите интеллигенцию. Точнее, очень не любите. А не будет слишком бестактным, если я поинтересуюсь о причинах такой, можно даже сказать, в чем-то сыновьей нелюбви?
Я обмакиваю кончик сигары в оставшийся в пластиковом стаканчике виски, допиваю, передаю Глебу стаканчик, чтобы плеснул еще.
– Неправильно сформулированный вопрос, – усмехаюсь. – Это, кстати, очень такая болезненная тема: очень много бед в России, я считаю, не от неправильных ответов, а от неправильно сформулированных вопросов. Ответ на которые если и будет найден, то будет либо бесполезен, либо и вовсе пойдет во вред. Любить или не любить можно женщину. Друзей. Страну. Футбольную команду, наконец. Любить или не любить социальную прослойку невозможно. Это бред. Можно к ней «как-то относиться», не более того. Так вот, если вам интересно мое отношение к прослойке, самоназывающейся интеллигенцией, то я отношусь к ней с легкой брезгливостью. И ничуть не более того.
Молчим.
– Интересная точка зрения, – морщится. – Но, мягко говоря, не бесспорная.
– А я и не претендую, – жму плечами. – Я просто так думаю. И все.
– И все? – улыбается.
Я опять жму плечами:
– И все. Более сильных чувств, увы, лично у меня эти люди не вызывают. А почему вас, Гена, это так удивляет-то?! Я что, когда-то повод давал?!
Гена какое-то время молча пыхтит трубкой.
Глебушка даже успевает в это время мне и себе налить и попросить стаканчики у других.
И какое-то время на берегу Инделя наблюдается несколько неуместная для этого времени и места суета, к которой мы вместе с вами, безусловно, будем снисходительны.
Дискуссия – она, знаете ли, дискуссией.
А место – все равно располагает, так сказать.
Да…
…Гена, наконец-то, разбирается с виски и с трубкой.
– Ну, в общем-то, давали, – кривится. – Мне просто показалось, что вы сами как раз, что называется, «из интеллигенции». Причем не в одном даже поколении. Что называется, – коренной. Поэтому и интересуюсь, нет ли здесь чего личного, случайно?