Но, как бы там ни было, помещение во ВНИИинструменте мы арендовали. Первая задача, которая требовала решения: разобрать станок 3Д (потому что целиком он ну никаким образом не пролезал) и затащить его на второй этаж промышленного здания. На сию тему опыт человечеством был приобретён к тому моменту гигантский. Оказалось, что строители пирамид оставили нам великое ноу-хау, которое называется «железный лом». А ещё – некое дивное такелажное приспособление, которое всю письменную историю называлось «яйца»: то есть два колёсика и рычаг, желательно кованый, хуже – если сварной, который позволяет поддеть тяжеленную железяку, приподнять её над земной твердью сантиметра на два, на три, на пять и таким образом как-то её переместить.
Прежде чем занять цех, его ещё предстояло освободить от стоявшего там оборудования – видимо, неиспользуемого, – от которого ВНИИинструмент в тот момент избавлялся. Честно говоря, глядя на те станки, которые оттуда увозили, слеза не капала – то есть чего-то из них купить, пока была возможность (всё равно ж выбросят!) не захотелось. То ли проницательности не хватило, то ли оборудование было не особо ликвидное.
Несмотря на все трудности, путем героических усилий шлифовальный станок был частично разобран, поднят на второй этаж, собран, налажен и запущен. Сотрудники ВНИИинструмента, наблюдая за нашей вознёй, постепенно прониклись к нам добрым отношением. Для опытных производственников видеть монтаж и запуск нового оборудования было отрадно. Особенно на фоне общего развала производства и хаоса середины девяностых. Хорошие отношения со старожилами были важны и очень помогли в будущем. Живя в основном на работе, хорошо находиться в доброжелательном окружении. И для решения хозяйственных вопросов взаимное уважение сторон – наилучшая основа.
Летом 1995-го, в разгар освоения цеха на Семёновской, уж не вспомню как, к нам просочилась информация, что продаются станки на улице Адмирала Макарова. Там строительная компания «Крост» выкупила ведомственный ремонтный завод, заточенный исключительно на ремонт двигателей Д-160. Станки можно было купить дёшево, но забрать было необходимо быстро. Картина: тёмный цех, электричества нет, никакой инструмент не подключишь, всё оборудование можно перемещать только вручную, и если успеешь забрать отсюда несколько шлифовальных, расточных и хонинговальных станочков, то они твои… Вот мы их оттуда и забирали. Орудовали ломами вместе с Гиви Корнеевым. В этот же драматический момент мы, можно так сказать, позвали на помощь Романа Миляева (который был тогда ещё студентом) – просто на том основании, что малый он редкой физической силы. Вот Роман тогда и явил свою богатырскую мощь, а также готовность помочь, потому что подорваться и нестись чёрт знает куда, на край Москвы, ради сомнительного удовольствия двигать тяжёлые железяки по неровному полу практически в темноте – для этого нужно обладать определённой решительностью, альтруизмом, и вообще здоровым пониманием слова «дружба».
Итак, перебравшись на Семёновскую набережную, в небольшую, весьма для меня уютную двухкомнатную квартирку, я себе жил-поживал. Занимался активно работой, мыслями, компаниями (в смысле регулярно собирал у себя друзей-приятелей) – в общем, жизнь шла, бурлила, била ключом…
Дело было одним воскресным утром. Воскресенье в России (не знаю, как в иных местах, но в России это так) преимущественно наступает после субботы. А суббота имеет ряд национальных особенностей.
Итак, было утро воскресенья. Часиков примерно девять – ну, может, даже без четверти. Я себе мирно спал – потому что накануне была суббота. А субботу я посвятил посещению милого музыкального кабачка под названием «Гульбарий», где вдосталь наобщался с хорошими людьми, наслушался хороших песен – и под необременительную закуску переусердствовал с не очень хорошим, зато доступным пивом. В общем, накануне я был нетрезв, но весел – а теперь наступило утро пробуждения. Я ещё не до конца проснулся, но уже подозревал, что, когда открою глазки, буйная головушка будет побаливать.
И тут как назло затрещал злобный такой, советский дверной звонок: «Дз-з-зын-н-н-нь!» Я удивился – кого это принесло в такую рань? Ко мне-то, в общем, чужие никогда не захаживали – стало быть, если кто припёрся, так это свои. Но тут вариантов было достаточно много. Иногородние друзья, приехавшие, например, из Ахалкалаки, – они любят нагрянуть экспромтом… мама, в конце концов, могла приехать по каким-то надобностям в Москву и заглянуть ко мне с утра пораньше – проверить моё житьё-бытьё, ну и чайку заодно попить.