Может быть, сейчас вот допишу страницу – и съезжу, выпью кофе в какой-нибудь ресторации. Вспоминая о том, что здесь стояло при советской власти и первые десять лет после. Ну, не десять… поменьше. Шесть. Но всё равно.
Забрали мы с Шестого АРЗ всё, что могли, и с инструменталки много чего – отдавалось всё это на вес, то есть никто не перебирал поштучно резцы-развёрточки. Разговор был короткий: «Берёшь? Бери всё!» Шлифовальные круги, бронированные стёкла… не знаю зачем – наверное, от жадности: они там оказались – ну и забрал несколько штук. Потом пригодились для чего-то. По моей глупости и упрямству не забрали расточной станок для двигателей ГАЗ-24. Достаточно эффективный, простой и надёжный советский станок. Уговаривал меня начальник цеха: «Не тупи! Возьми, пригодится! Много места не займёт!» – а я чего-то капризничал: «Да ну, “Волга”! Мы с ней практически не работаем!» Ну и оказалось потом, что зря капризничал – надо было брать… Потом этот курский станок я нашёл и купил, однако это уже стоило других денег и других усилий. А тогда предлагали «за недорого» и прямо сейчас.
И вот ещё что там было – а мы-то не знали: дивные пресс-формы, совершенно замечательного качества, для производства прокладок двигателя «Москвича» 1,5. Пресс-формы настоящие – не штанц-формы, которыми пользуется большинство турецких и прочих мелких мануфактурных производителей, а индустриальные пресс-формы! То есть, имея эту оснастку, можно было бы развиваться в прокладочном производстве не на уровне штучного изготовления раритетов, а на уровне массового производства тех же москвичёвских прокладок. Эту вещь мы прощёлкали. Лично я прощёлкал – просто не знал, что она там есть. А когда увидел остатки всего этого, загружаемые ковшом фронтального погрузчика в самосвал, то возопил: «Вы чё творите, бараны?» «Бараны» спросили: «А где ж ты раньше был?» «Бараны» были взрослые, седые и опытные – и пафоса моего не оценили…
Деиндустриализация страны шла тогда ударными темпами. После разгрома АРЗ-6 и завода на Адмирала Макарова начал сбавлять обороты и распродавать станки АРЗ-2, потом АРЗ-8. Всё работоспособное, что могли и успевали, мы старались приобретать. Таким образом, у нас образовался резерв незадействованного оборудования, что создавало дополнительный стимул к тому, чтобы открывать цеха в других районах Москвы.
Важным элементом нашей корпоративной культуры, образа жизни и формата общения многие годы была баня на Кирпичной. Эта совсем не пафосная сауна была собственностью ВНИИ Автоэлектроники и двинулась в самостоятельное рыночное плавание вместе со всей страной. Наша компания недавних выпускников МАМИ и их товарищей собиралась в бане два дня в неделю. Четверг был днём банды «Андрющенко – Галеев – Чумак», а пятница была днём «Механики».
Это был открытый клуб. Любой однажды приглашённый мог приходить вновь, попариться, попить пива (иногда и водки) и обсудить мировые проблемы. Участие в расходах приветствовалось, но жёстко не регламентировалось. Участие в закуске-выпивке – также. Набор деликатесов на столе всегда был такой: чёрный хлеб, майонез, копчёная скумбрия, крабовые палочки, иногда колбаса и копчёная курица. После работы молодые организмы бессовестно хотели жрать, вследствие чего мы регулярно и продуктивно совмещали несовместимое: жирную пищу, алкоголь, парилку и производственные разговоры.
Компания не ограничивалась только сотрудниками «Механики». Поэтому была возможность послушать и обсудить, как идут дела в других компаниях и даже в других видах бизнеса. На старте капитализма, да ещё и на старте карьеры, это было очень полезно. Нас учили по специальности «автомобили, конструкция и расчёт на прочность», а приходилось заниматься совсем другими вопросами.
Баня на Кирпичной не была чисто мужским клубом. Не возбранялось приходить с женой или постоянной подругой. Женская часть нашей студенческой компании МАМИ охотно принимала участие в наших банных посиделках. Таким образом мы узнавали информацию из параллельной реальности. Например, как работает бизнес оптовой продажи косметики, как с техническим образованием стать главным бухгалтером, кто из общих знакомых ищет работу, ну и, конечно, сюжеты про «замужи», личные и деловые карьеры всего населения общежития МАМИ.
Разгорячённые после трудного рабочего дня – а других дней тогда не случалось, – все немедленно по прибытии в баню начинали бурное обсуждение текущих рабочих проблем. Постепенно повышался градус дискуссии. Повестки дня и регламента в бане нет. Поэтому обсуждали всё: от досадных мелочей до стратегии развития и, главное, многочисленные управленческие и организационные ошибки, кои мы все допускали в изобилии. Баня была идеальным местом для того, чтобы услышать мнение с мест или мнение приятеля, работающего в другой компании и ставшего невольным участником нашей словесной баталии. Мозговой штурм, внутренний и внешний консалтинг, «морфологический ящик ТрИЗа» и римская терма в одном стакане.