Лидер ассасинов, чье имя было Таша, попыталась подняться, но ее тело не слушалось. Волна скорби парализовала ее волю. Она могла лишь с ужасом смотреть, как Кайен приближается, его спокойные глаза казались ей двумя безднами.
Он присел перед ней на корточки.
— Кто вас послал? — спросил он. Его голос был тихим, но он проникал в ее разум, как холодная сталь.
Таша стиснула зубы, пытаясь собрать остатки своей воли.
— Я… ничего… не скажу…
— Скажешь, — просто ответил Кайен.
Он не стал ее пытать. Он не стал угрожать. Он просто приложил кончики пальцев к ее вискам.
И поделился.
Он не стал транслировать скорбь Сердца Эха — это бы просто убило ее или свело с ума. Он выбрал нечто более личное. Он открыл ей доступ к Эпитафии Корвуса. Не к его силе, а к его предсмертному моменту. К грубой, животной ярости, смешанной с шоком и болью от того, что его жизнь обрывается.
Таша закричала. На одно мгновение она перестала быть элитным убийцей. Она стала простым гвардейцем, чье тело пронзает холодная сталь, чья жизнь утекает в грязный снег.
— Хватит! — взмолилась она, когда Кайен убрал руку.
— Кто вас послал? — повторил он.
— Старейшина… Старейшина Ву, — выдохнула она, ее тело дрожало. — После провала Фэя… он возглавил операцию…
— Где он?
— Он… он ждет на границе болот. Ждет, когда мы принесем ему осколок…
Кайен получил то, что хотел. Он узнал имя лидера и его местоположение. Но ему нужно было больше.
— Что вы знаете об осколках? Откуда клан узнал об этом месте?
Таша молчала, ее взгляд снова наполнился упрямством.
Кайен вздохнул. Он снова коснулся ее висков. На этот раз он поделился с ней другим наследием. Падением Королевы Паучихи. Он заставил ее почувствовать, каково это — быть гигантским, могущественным существом, чей мир рушится, чьи опоры подрезаны, чье тело падает в темноту, чтобы разбиться о камни.
Приступ ужаса и бессилия был еще хуже, чем предсмертная ярость. Когда он убрал руку, Таша рыдала.
— Из библиотеки… — прошептала она, ее воля была сломлена окончательно. — У нас был шпион в Корвусе. Он добыл копию нескольких страниц из… из Зала Забытых. Там говорилось о «точках резонанса». Местах, где спят осколки. Это место было первым в списке…
Теперь картина была полной. Клан не просто искал. У них был список целей.
— Что теперь? — спросила Лира, подходя к нему.
Кайен посмотрел на сломленных ассасинов, затем на затихающих Спящих.
— Мы забираем осколок. И уходим.
Оставить ассасинов здесь означало позволить им перегруппироваться или быть убитыми пробудившимися Спящими. Убить их было бы милосердием. Кайен выбрал третий путь.
Он подошел к каждому из них и коснулся их лба. Он не стирал их память. Он стер их
Они не умерли. Они не сошли с ума. Они просто… опустели. Их многолетняя служба, их клятвы, их миссия — все это превратилось в бессмысленный набор слов. Они стали просто людьми, без цели и направления, потерянными в центре проклятого болота. Это была участь, возможно, худшая, чем смерть.
Закончив, он повернулся к черному озеру.
— Пора.
Он снял сапоги и одежду, оставшись в одних штанах. Он передал «Незапятнанный» Лире.
— Если я не вернусь через час… уходи. Не оглядываясь.
Лира молча кивнула, ее лицо было серьезным.
Кайен сделал глубокий вдох и шагнул в неподвижную, черную воду.
Вода не была холодной. Она не была и теплой. У нее не было температуры. Погружение в черное озеро было похоже на погружение в ничто. Кайен не чувствовал давления на уши или сопротивления воды. Он просто опускался в абсолютную, безмолвную тьму.
Свет от его медальона здесь не работал. Он просто гас, поглощаемый этой вязкой пустотой. Кайен был слеп. Единственным его ориентиром был сам осколок, который теперь ощущался не как точка в пространстве, а как центр гравитации, тянувший его вниз.
Он опускался все глубже. Вокруг него не было ни рыб, ни водорослей. Лишь изредка он проплывал мимо идеально сохранившихся, затопленных зданий древнего города.
Наконец, его ноги коснулись дна.
Он стоял на центральной площади города, но той, что была под площадью. Это было огромное, вымощенное черным камнем пространство. А в его центре, на постаменте, парил он.
Осколок.
Он был похож на идеально отполированный шар из черного обсидиана, размером с человеческую голову. Он не светился. Он поглощал свет, которого не было. Вокруг него не было ни ауры, ни энергии. Лишь абсолютный, непоколебимый покой. Это была концепция «Стазиса» в ее чистейшей, первозданной форме.
Кайен медленно подошел к нему. Он знал, что не может просто взять его. Попытка схватить такую вещь силой была бы равносильна попытке схватить черную дыру.
Он не стал его касаться. Он просто протянул к нему свое сознание. Свою душу.
Он не пытался его поглотить. Он начал диалог.