Лира, скрытая в снежной нише высоко на склоне, подняла руку. Сигнал.
Кайен, сидевший в медитации на противоположном склоне, открыл глаза.
И отдал приказ.
Он не стал обрушивать лавину. Это было бы слишком грубо. Он сосредоточился на одном-единственном звуке, который он слышал в памяти Райкера. На пронзительном, высоком звуке сигнального рога, который использовали в клане для сигнала об отступлении.
Он не создал звук. Он, используя дар Сердца Эха,
И по всему ущелью, отражаясь от скал, пронесся пронзительный, абсолютно реальный вой сигнального рога.
Авангард замер в недоумении. Сигнал отступления? Но они только что вошли! Кто его подал?
И в этот момент замешательства Лира выпустила одну-единственную стрелу. Ее целью был не человек. А самый большой, самый нестабильный снежный карниз, нависавший над перевалом.
Стрела, усиленная ее волей, ударила в снег.
На мгновение ничего не произошло.
А затем гора вздохнула. И выдохнула лавину.
С оглушительным ревом тонны снега и льда обрушились вниз, отрезая авангард во главе с Тайраном от основной части его армии.
Ловушка захлопнулась.
Лорд Тайран и его двадцать Багровых Палачей оказались заперты в узком ущелье, лицом к лицу с двумя тенями, которые спускались к ним с противоположных склонов.
Игра в тени закончилась. Начиналась финальная битва.
Лорд Тайран даже не вздрогнул, когда лавина отрезала его от основной армии. Он лишь посмотрел наверх, на две фигуры, спускавшиеся к ним, и на его губах появилась холодная, жестокая усмешка.
— Глупцы, — пророкотал он, его голос легко перекрыл грохот стихающей лавины. — Вы не заперли меня с собой. Вы заперли себя со мной.
Он спешился. Его Багровые Палачи, элита клана, без тени страха обнажили свое оружие — тяжелые, покрытые рунами клейморы. Они не были простыми воинами. Каждый из них был мастером, чья сила была на уровне командира Цзяо.
Кайен и Лира остановились в тридцати метрах от них. Двадцать один против двоих. Шансы были не в их пользу.
— Заберите у дикарки лук! — приказал Тайран. — А Летописца взять живым! Мне нужна его голова, а не то, что в ней!
Десять Палачей, двинувшись как один, бросились на Лиру. Они знали, что лучник — их главная угроза в этом узком пространстве.
Лира не стала отступать. Она начала свой танец. Она выпускала стрелу за стрелой, но не для того, чтобы убить. Ее стрелы сбивали воинов с ног, попадая в лед под их сапогами. Они рикошетили от стен, создавая хаос и заставляя их ломать строй.
Пока она сдерживала половину отряда, остальные десять, ведомые самим Тайраном, двинулись на Кайена.
Кайен стоял неподвижно, держа «Незапятнанный» в одной руке. Он был спокоен. Он позволил ауре Стазиса, которую он поглотил, окутать себя. Наступавшая на него волна убийственной ярости разбивалась об его спокойствие, как волна о скалу.
Первый Палач достиг его и нанес сокрушительный удар сверху.
Кайен не стал блокировать. Он использовал «Танец Осеннего Листа». Он шагнул в сторону, и тяжелый клеймор со свистом пронесся мимо. Одновременно «Незапятнанный» описал плавную дугу и коснулся доспеха воина.
Кайен не пытался его пробить. Он просто «стер» одну из заклепок, державших нагрудник.
Палач, потеряв равновесие от собственного удара, не заметил этого. Но когда он развернулся для следующей атаки, его тяжелый нагрудник съехал в сторону, на мгновение открыв его грудь.
В это мгновение в него ударила стрела Лиры, которая, даже сражаясь с десятью противниками, находила возможность помогать своему союзнику. Стрела вошла глубоко, и Палач рухнул на снег.
Тайран смотрел на это, и его глаза сузились. Этот мальчишка был не просто мечником.
— Хватит игр! — взревел он. — Подавить его!
Оставшиеся девять Палачей окружили Кайена. Они не атаковали. Они начали читать заклинание. Их алые руны на доспехах вспыхнули, и они создали вокруг Кайена «Кровавую Клетку» — вихрь из режущей энергии, который медленно сжимался.
Кайен оказался в ловушке. Он чувствовал, как вихрь высасывает его силы.
И тогда он использовал свое самое страшное оружие.
Он вонзил «Незапятнанный» в снег перед собой. Он приложил к нему ладонь и высвободил дар, который получил в монастыре. Голос Эха.
Он не кричал. Он транслировал.
Волна чистой, вселенской скорби накрыла перевал.
Палачи, чьи души были закалены в битвах, оказались не готовы к такому. Их боевые заклинания прервались. Их разум наполнился не их собственным, а чужим, бесконечным горем. Они увидели гибель звезд и одиночество, длившееся вечность. Они замерли, их воля была парализована.
Лишь один из них устоял. Лорд Тайран.
Он пошатнулся, его лицо исказилось. Но его воля была несокрушима. Он был не просто воином. Он был правителем, тираном, чья душа была выкована из чистого эгоизма.
— Жалкая уловка! — прорычал он, стряхивая с себя оцепенение. Он шагнул вперед, поднимая свой собственный меч — массивный клинок из черного железа, который, казалось, пил свет.
Но пока он боролся с ментальной атакой, Лира и Кайен уже действовали.