Она бросилась навстречу паучьей волне. Она не стояла на месте. Она превратилась в размытое пятно, в смертоносный танец. Ее охотничий нож в одной руке и короткий клинок, который она всегда носила за спиной, в другой, мелькали, отсекая лапы и пронзая хитиновые головы. Она не пыталась убить их всех. Она просто не давала им сомкнуть кольцо вокруг Кайена, став живым, яростным барьером.
Кайен же сосредоточил все свое внимание на Королеве. Он уворачивался от летящих в него клубков паутины, его движения были экономными и точными. Один из снарядов летел прямо ему в грудь, увернуться было уже невозможно. Кайен не стал паниковать. Он выставил руку и в тот миг, когда паутина должна была коснуться его, он «стер» ее главное свойство.
Клубок ударил его, как мокрая, тяжелая тряпка, и безвольно соскользнул на пол, не причинив вреда.
Королева издала удивленный, раздраженный шип. Эта добыча была не такой, как предыдущие.
Кайен понимал, что не может вечно уворачиваться. Нужно было действовать. Он посмотрел наверх. Королева висела на четырех толстых, как канаты, якорных нитях, крепившихся к разным точкам потолка и стен. Это были опоры ее трона.
План родился мгновенно.
Он бросился бежать вдоль стены, игнорируя кислотные плевки, которыми теперь начала стрелять Королева. Капли яда шипели и плавили камень там, где он пробегал мгновение назад. Он достиг первой якорной нити. Драконий клинок Цзяо взмыл и обрушился на нее. Паутина была невероятно прочной, как стальной трос, но меч, ведомый силой Кайена, перерубил ее с нескольких ударов.
Раздался громкий, вибрирующий звук, и Королева качнулась, потеряв часть своей стабильности. Ее атаки стали более яростными, но менее точными.
— Лира, левее! — крикнул Кайен, видя, что следующий плевок кислоты полетит в ее сторону.
Лира, не задавая вопросов, отпрыгнула в сторону, и фонтан яда расплавил камни там, где она только что стояла.
Кайен уже бежал ко второй опоре. Он был приманкой, а Лира была его глазами, следившими за роем. Они работали как единое целое, их разумы были связаны невидимой нитью боевого опыта.
Он перерубил вторую нить. Теперь Королева болталась лишь на двух опорах, ее тело раскачивалось, как гигантский маятник. Она в ярости застрекотала и сосредоточила все свои атаки на пути Кайена к третьей опоре. Стена из паутины и яда преградила ему путь.
Он был отрезан.
Лира видела это. Она как раз прикончила очередного паука и увидела, что у нее есть окно в одну секунду. Она приняла отчаянное решение.
Она бросила свой нож.
Ее целью была не Королева. Ее целью была большая, тяжелая гроздь светящихся грибов на потолке, прямо над головой монстра.
Нож, брошенный с идеальной точностью, перерезал толстые ножки грибов. Массивный нарост весом в несколько десятков килограммов сорвался вниз и обрушился прямо на спину Королевы.
Это не ранило ее, но застало врасплох. Удар и ливень из спор ошеломили тварь, заставив ее на мгновение прекратить атаку и забиться в дезориентации.
— Сейчас! — крикнула она.
Кайен уже был там. Он проскочил через ослабевший заслон и одним мощным ударом перерубил третью опору.
Теперь Королева висела лишь на одной-единственной нити, беспомощно вращаясь в воздухе.
Кайен подбежал к последней, четвертой опоре и обрушил на нее всю свою силу.
С пронзительным, полным паники и ярости визгом, Королева рухнула с потолка. Она упала на каменный пол с тошнотворным, влажным хрустом. Несколько ее ног сломались под весом собственного тела. Она была обездвижена, ранена и ярилась в своем бессилии.
Остатки роя, увидев падение своей матки, в панике бросились врассыпную, исчезая в темных туннелях.
Кайен и Лира медленно подошли к поверженному чудовищу. Она все еще была жива, ее разумные черные глаза следили за каждым их движением. В них не было страха. Лишь холодная, древняя ненависть ко всему живому.
Кайен поднял драконий клинок. Контракт был почти выполнен.
Он занес меч для последнего удара, и в его голове промелькнул вопрос. Эпитафия Костяного Жнеца была чистым голодом. Чем же будет Эпитафия этого разумного, хитрого, ненавидящего существа?
Не было ни колебаний, ни триумфального крика. Лишь холодная, безмолвная необходимость. Кайен шагнул вперед, и драконий клинок Цзяо, тяжелый и смертоносный, опустился вниз. Он пронзил хитиновую голову Королевы с отвратительным хрустом, проходя точно между ее центральными глазами.
Тело гигантского паука содрогнулось в последней, титанической конвульсии, его сломанные ноги беспомощно заскребли по камню. Затем оно обмякло. Разумный, древний свет в ее черных глазах погас, сменившись мутной пустотой.
Королева была мертва.
В тот же миг, как ее жизнь угасла, воздух над ее телом замерцал. Кайен почувствовал это всем своим существом. Рождение новой Эпитафии.