Кайен, не обращая внимания на взгляды, прошел прямо к стойке. Одноглазый ветеран, дремавший над кружкой эля, лениво поднял голову. Увидев их, он поперхнулся. Его единственный глаз расширился от изумления.
— Не может быть…
Кайен молча водрузил на стойку тяжелый, влажный мешок. Он с глухим стуком ударился о дерево, оставив мокрое пятно. Запах, ударивший из мешка, был отвратительным — едкая смесь яда и гнили.
Ветеран, поморщившись, осторожно развязал мешок. Внутри, в слизи, лежали две большие, зеленоватые железы, все еще слабо пульсировавшие. Сомнений быть не могло.
— Проклятье… — выдохнул он, его голос был полон недоверия. Он поднял взгляд на Кайена, затем на Лиру. — Вы и вправду ее прикончили. Старую Гнилозубку.
Его слова разнеслись по залу. Воцарившуюся тишину сменил удивленный гул. Наемники начали вставать со своих мест, подходить ближе, чтобы посмотреть на доказательства.
«Те самые новички?»
«Клянусь бородой гнома, это ее железы!»
«Я давал им от силы полдня…»
Они больше не были безымянными оборванцами. Они были теми, кто преуспел там, где провалились трое до них.
Ветеран-клерк смотрел на них уже по-другому. Из его взгляда исчезла скука, сменившись толикой уважения.
— Контракт выполнен, — официально произнес он. Он отсчитал и швырнул на стойку пятнадцать тусклых серебряных монет.
Деньги были почти оскорблением после пережитого, но это была не главная награда.
Клерк достал из ящика под стойкой два маленьких, грубо выкованных железных жетона. На каждом был выбит символ гильдии — скрещенные клинки.
— Ваши знаки, — сказал он. — Теперь вы — наемники ранга «Железо». Можете брать контракты с основной доски. Но вот вам совет: не беритесь за то, что вам не по зубам. Удача — дама капризная, второй раз может и не улыбнуться.
Кайен и Лира взяли свои жетоны. Они были тяжелыми и холодными. Это был их пропуск в этот мир.
Когда они повернулись, чтобы уйти, дорогу им преградила огромная фигура. Это был наемник, похожий на медведя — высокий, широкоплечий, с густой рыжей бородой. Но его глаза были маленькими, умными и проницательными. На его груди висел жетон ранга «Сталь».
— Неплохо для первого дня, щенки! — пробасил он, и его смех заставил зазвенеть кружки на столах. — Прикончить старую Гнилозубку — это достойно уважения! Меня зовут Бьорн, я капитан отряда «Кабаньи Клыки». Мы как раз собираемся в Глубокие Шахты за головами кобольдов, и нам не помешают два таких умелых ножа. Платим честно. Идет?
Это было выгодное предложение. Безопасность, стабильный заработок, защита сильного отряда. Лира вопросительно посмотрела на Кайена.
Но у Кайена был свой путь.
— Спасибо за предложение, — ровным голосом ответил он. — Но мы работаем вдвоем.
Бьорн удивленно поднял бровь, но затем снова расхохотался.
— Упрямые! Ну что ж, мне это нравится. Как знаете. Если передумаете — ищите «Кабаньи Клыки» здесь. Город любит ломать одиночек. Удачи!
Он хлопнул Кайена по плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах, и, смеясь, вернулся к своему столу.
Поздно вечером, в своей комнате, Кайен выложил на стол все их богатство: 15 серебряных монет за контракт, горсть золота и несколько эликсиров из кольца мертвого наемника. Это было больше денег, чем он видел за всю свою жизнь.
Лира смотрела на сокровища, затем на него.
— Этого хватит?
Кайен взял в руки свой треснувший черный меч. Он чувствовал его пустоту. Он знал, что должен вернуть его к жизни.
— Не знаю, — ответил он. Его взгляд был тверд, как сталь. — Но завтра утром мы идем к мастеру Фориану. И я не уйду от него, пока он не согласится вернуть душу этому клинку.
Найти кузницу мастера Фориана оказалось сложнее, чем выследить пустынного вирма. Его имя знали все, но где он работает — почти никто. Он не держал лавки на рынке и не принимал заказов от гильдий. Он был отшельником от мира, преданным лишь своему искусству.
После целого дня расспросов и нескольких серебряных монет, отданных словоохотливому трактирщику, они наконец получили наводку. Кузница Фориана находилась не в самом городе, а под ним. В самой глубокой части Пристанища, у геотермальных разломов, где сама гора дышала жаром.
Спуск туда был похож на путешествие в преисподнюю. Они шли по узким, вырубленным в скале туннелям, где воздух становился все горячее и суше. Обычные звуки города стихли, сменившись низким, постоянным гулом и шипением пара, вырывавшегося из трещин в стенах.
Они нашли ее по звуку. Это был не хаотичный лязг металла, как в обычных кузницах. Это был ритмичный, почти музыкальный перезвон.
Сама кузница была огромной пещерой, превращенной в мастерскую. Повсюду стояли диковинные механизмы, приводимые в движение силой пара. В центре горел горн, но пламя в нем было не оранжевым, а ослепительно-белым, как сердце звезды. Воздух здесь был настолько горячим, что дышать было тяжело.