У горна стоял человек. Он был стар и худ, его тело состояло лишь из жил и мускулов, высушенных вечным жаром. Он был одет в простой кожаный фартук. Он ритмично бил молотом по раскаленному куску металла, и в его движениях была грация танцора и точность хирурга. Это был мастер Фориан.
Он не обратил на них никакого внимания, полностью поглощенный своей работой. Кайен и Лира молча ждали, не смея его прервать. Лишь через десять минут, когда он закончил, окунув заготовку в чан с шипящей жидкостью, он повернулся к ним. Его глаза были старыми, как сами горы, и горели таким же белым огнем, что и его горн.
— Я не принимаю заказы, — сказал он, его голос был скрипучим, как несмазанные меха. — Уходите.
— Нам сказали, что вы единственный, кто может помочь, — сказал Кайен, шагнув вперед. Он достал из мешка и положил на каменный стол треснувший черный клинок.
Фориан бросил на меч мимолетный, презрительный взгляд.
— Сломанный клинок — это мертвый клинок. Его место на переплавке. Я не занимаюсь мусором.
— Пожалуйста, — настойчиво сказал Кайен. — Просто взгляните. Сталь… она особенная.
Возможно, что-то в голосе Кайена, какая-то нотка отчаянной решимости, зацепила старика. Он с раздражением подошел к столу и взял меч. Но в тот миг, как его мозолистые пальцы коснулись металла, выражение его лица изменилось. Он нахмурился.
Он поднес меч к свету. Взял маленький молоточек и легонько ударил по лезвию, прислушиваясь к звуку. Звук был глухим, мертвым. Он капнул на трещину каплю какой-то зеленой жидкости из склянки. Жидкость зашипела и испарилась, не оставив следа.
Лицо Фориана выражало теперь не раздражение, а глубокое, почти научное любопытство.
— Где ты это взял, мальчик?
— Это неважно, — ответил Кайен. — Вы можете его починить?
Фориан рассмеялся. Сухим, лающим смехом.
— Починить? Дитя, ты просишь меня не заделать трещину в кастрюле. Ты просишь воскресить мертвого.
Он положил меч обратно на стол.
— Это не просто сталь. Это то, что в древних текстах называют Эхо-сталью. Металл, способный впитывать и хранить в себе духовную сущность… волю… то, что вы, невежды, зовете душой. Этот меч был не просто оружием. Он был сосудом.
Он указал на трещину.
— Но теперь он мертв. Воля, что жила в нем, выгорела дотла. И умирая, она разорвала саму структуру металла изнутри. Это не трещина. Это предсмертная агония, застывшая в стали. Починить это невозможно.
Сердце Кайена упало.
— Но… — продолжил Фориан, и его глаза блеснули, — его можно переродить. Разбить на куски, расплавить до первозданного состояния и выковать заново. Создать новый сосуд.
— Какова цена? — немедленно спросил Кайен.
Фориан снова рассмеялся.
— Золото? Золотом ты не заплатишь за сотворение души. Цена будет другой.
Он вытер руки о фартук и посмотрел на Кайена так, словно видел его насквозь.
— Чтобы перековать Эхо-сталь, моего огня недостаточно. Мне нужен огонь, в котором есть жизнь. Мне нужно Сердце Огненной Саламандры, что живет в лавовых реках в самых глубоких пещерах под городом. Принесешь мне его — и я подготовлю горн.
— Это все?
— Нет, — сказал Фориан. — Это лишь первая часть цены. Я могу создать сосуд. Но он будет пуст. Чтобы клинок жил, в него нужно вковать новую волю. Новое наследие. Совместимое с природой этого металла. Что-то острое, как игла, смертоносное и дисциплинированное.
Он в упор посмотрел на Кайена.
— А ты, Летописец… ты должен найти эту новую душу. Найди и поглоти Эпитафию великого мастера, чья воля сможет стать сердцем твоего нового клинка. Когда у тебя будет и сердце саламандры, и новая душа для меча — возвращайся. Если, конечно, выживешь.
Кайен и Лира вышли из раскаленной кузницы, и прохладный воздух подземелий показался им ледяным. Они смотрели друг на друга, ошеломленные масштабом задачи.
Они пришли к кузнецу, чтобы починить меч. А ушли с заданием убить легендарного монстра и найти призрака, достойного стать душой их оружия.
В Пристанище Великанов даже простая починка превращалась в начало нового эпоса.
Они вернулись в свою комнату на постоялом дворе «Седая Вершина», и тишина между ними была плотной, как расплавленный металл. Задача, поставленная Форианом, была не просто сложной. Она была почти мифической. Убить огненного монстра в лавовых реках и найти, а затем поглотить, душу великого мастера.
— Он сумасшедший, — первой нарушила молчание Лира. Она сидела на своей лежанке, проверяя натяжение тетивы на своем луке. Это было ее привычное действие, способ успокоить нервы. — Он послал нас на верную смерть.
— Возможно, — согласился Кайен. Он стоял у окна, глядя на огни города, разбросанные по склону горы. — А возможно, он просто установил цену, достойную своей работы. Он не хочет золота. Он хочет доказательств. Доказательств того, что мы достойны его мастерства.
— И как мы собираемся это доказывать? — спросила она. — Мы даже не знаем, где искать эту саламандру. И уж тем более, где найти «великого мастера», который согласится, чтобы ты поглотил его душу после смерти.