Стив достает конверт, изучает марки. Задумывается, как Баки удается так быстро перемещаться с места на место. Это должно быть чертовски непросто.
Стив, привет! Снова тебе пишу.
— Да кто еще разберет твой почерк?
Мне нужно поделиться с тобой несколькими важными тезисами, так что, пожалуйста, наберись терпения.
Во-первых, чисто из праздного любопытства я сходил в дацан. В такие места, наверное, нужно отправляться заранее подготовившись. А то сунешься не туда, пойдешь против часовой стрелки там, где нужно по… и тебя вежливо попросят уйти.
Но просто погода очень располагала. Так, знаешь, солнечно и лениво.
Перед зданием у них дворик с тьмой всяких ритуальных штук. И скамейка. На вот этой самой скамейке сидел монах (лама, ты же в курсе?).
Стив прерывает чтение и несколько мгновений барабанит пальцами по столу. Смотрит на пыль, витающую в воздухе. Смена настроения писем с «Роджерс, как холодная машина для убийств, хочу вежливо с тобой попрощаться» на «Стив, привет! Я тут на днях сходил в дацан» все еще обескураживает. Или у кого-то из них окончательно едет крыша, или это очень сложная преамбула для какой-то еще более сложной мысли.
— Какой еще дацан, Бак?
Короче, этот лама сидел там на скамейке. Рядом с ним бегал мальчик, которого привели местные… скорее всего туристы, и про него благополучно забыли. У мальчика с собой была игрушка — маленькая зеленая машинка. Он подбегал с ней к монаху и тыкал ей ему в плечо. Я скажу тебе, у этих ребят невероятная, просто потрясающая выдержка. То есть, ему было категорически все равно. Он просто сидел там на скамейке в состоянии абсолютного безразличия. Не знаю, что они делают, чтобы воспитать в себе такой уровень пофигизма.
А еще в буддизме разработана отличная система с автоматизацией молитв. Покрутил барабан — молитва засчитана. Прошел мимо камня — молитва засчитана. Находишься в зоне флажка, который колышет ветер — молитва засчитана. Очень удобно.
Где-то в глубине души я, наверное, надеюсь, что буддизм мне подойдет. Хотя у них там такая серьезная теория с кармой, что за эту жизнь все дырки уже точно не залатаю. Перерожусь в камень и буду десять тысяч лет думать, почему же все так неудачно сложилось. Хотя у тебя переродиться во что-то приличное уже тоже шансы мизерные. Героическая жизнь — это все красивая и яркая оболочка, уж я-то знаю, как ты на самом деле любишь покомандовать, покрасоваться и как плевать хотел на авторитеты.
— Однажды вы с Тони устроите мне великое разоблачение.
Если серьезно, Стив, мне стало настолько легче, когда я до конца осознал, как хорошо тебя помню.
Смог просто это признать. Я очень не в порядке, это факт. Я знаю про команды, которые забиты мне в мозг. Я не так давно до конца осознал, что у еды есть вкус. Мне на самом деле долго казалось, что она нужна для поддержания жизнедеятельности. Я даже в голове у себя это именно таким выражениями и формулировал.
Потом купил луковицу, стал резать ее и вдруг понял, что лук ненавижу от всей души. Выкинул ее с каким-то ожесточением. Даже не знаю, почему. Лука, наверное, на войне много было?
И да, я вспоминаю, что мне нравится, а что нет по большей части методом проб и ошибок.
Но я так хорошо помню тебя. Разговор с той девушкой-художницей мне помог. Всколыхнул какие-то очень значимые вещи. И все как-то сразу стало намного осмысленнее. Твое поведение тогда на мосту. Тебе же не все равно, правда? В этом дело? Воспоминания талдычат мне, что ты упертый, вредный, обожаешь вседозволенность. И тебе на меня не плевать.
— Еще как.
И последнее. Стив, я тут подумал и пришел к выводу, что мы с тобой в неравных условиях.
— Да неужели?
Я отправляю тебе письма и даже стараюсь выдержать некоторые сроки. Насколько это возможно в нынешних условиях. Но я понятия не имею, получаешь ли ты их на самом деле. И ладно бы раньше, мне было практически все равно. Но на днях я осознал, что дело не в том, что у моих писем есть какой-то гипотетический адресат. Мне нужно, чтобы их получал именно ты, понимаешь? Это важно. Но общение у нас одностороннее, а электронными средствами связи мы в силу ряда причин пользоваться не будем.
Поступим так. Дай мне знать, что связь работает в обе стороны. Ты же сейчас медийный человек, вечно на виду. И на экране ты часто, и интервью давал, я знаю. Когда будешь в следующий раз чем-то таким заниматься, сделай что-нибудь специально для меня. Не знаю… Придумай что-нибудь. Прорекламируй, например, KFC. Я пойму.
Буду внимательно за всем следить, если упущу что-то из-за очередного перемещения — наверстаю, обещаю.
Береги себя и никого не слушай (но ты же и так не слушаешь?).
До следующего письма!
Б.
Стив дочитывает письмо и аккуратно убирает в ящик стола.
Какой-то дикий бред.
Только сумасшедший пойдет выполнять указания, которые пишет непонятно кто. Почерк, конечно, знакомый. Но так ли трудно подделать?
Ненависть к луку? Да тут и угадать можно.
Стив вздыхает.
Достает портмоне и успевает удивиться собственной бережливости и способности ничего сразу же не выбрасывать. Карточка все такая же яркая и нелепая.
Быстро набирает номер.