— Я имею на это право! — Тони протягивает ему бутылку, и к его искреннему изумлению Стив соглашается. Напиться хочется уже слишком давно. Или на крыше слишком холодно. Горло обжигает, бодрит, разгоняет кровь по венам.
— Так что я тебе запрещаю. Без шуток. Без уступок. Если полезешь искать — я об этом узнаю тут же. Это очень легко.
— Я ведь и сейчас обвешан датчиками слежения? — Стив улыбается. — Только это все чушь, Тони. Объективность, ответственность — плевать ты на все это хотел, не первый день друг друга знаем.
Они стоят на крыше, перекрикивают шум ветра. Разделяют одну бутылку виски на двоих, прекрасно понимая, что никому от нее легче этой ночью не станет. Стив — в домашней одежде, и Тони — растрепанный, в тройке, сбежал к Стиву с какого-нибудь очень модного приема, не иначе. Поговорить. Они стоят там, ругаются, делят зоны влияния. Давешняя журналистка многое бы отдала за такой материал.
— Слушай, Кэп, я пришел поговорить с глазу на глаз. Пока мы еще можем до чего-то договориться. По-человечески. Не хочешь — не слушай, но тогда мне придется принять меры, чтобы тебя кое в чем ограничить.
— Ты же знаешь, что мне до ограничений нет никакого дела.
— В этом твоя проблема, Стив, — Тони подходит вплотную, дышит парами дорогого алкоголя, срывается на непривычное обращение. — Ты вроде как национальный герой, и никто, мать твою, не видит, как ты постоянно ходишь по краю. Ищешь этот чертов край, потому что как безумный хочешь его переступить. Я разве не прав?
— Прав. Мне бы раньше и в голову не пришло, что ты меня так хорошо знаешь.
— Я же гений, помнишь? — Тони отнимает у Стива бутылку, делает глоток. Начинает говорить, и в его интонациях появляется что-то злое, отчаянное. Ноты, от которых раньше он был свободен. — Не смей искать Барнса. Полезешь — и я тут же всем дам знать, какой ты на самом деле. Что у тебя в голове.
— Мне жаль, — Стив выдерживает его взгляд, хотя впервые это дается ему очень нелегко. — Хотелось бы мне освободить тебя от всего этого.
— Мне твоя жалость не сдалась, — прерывает его Тони и делает еще один размашистый глоток. Смотрит Стиву в глаза. Боится не смотреть. Он ведь сюда за этим и прилетел — убедиться в том, что нашел с собой нужный компромисс. Что во всем прав. — Мы с тобой две стороны одной монеты, два воплощения Американской Мечты. Великой, между прочим. Я сказочно богат и вовремя успел встать на путь созидания. И ты — парень из трущоб, всего сам добился, герой. И вот эта мечта сейчас просто трещит по швам. Мы можем разнести ее в пух и прах.
— Только нужно ли?
— Ты неадекватен в вопросе поиска Барнса. И у тебя есть практически неограниченные ресурсы. Опасное сочетание. Мне придется тебя ограничить.
Стив забирает у Тони бутылку. Ему холодно. Смешно сказать, но он почему-то мерзнет, стоя на чертовой крыше.
— Напарника бы тебе, Стив. Такого, чтобы о тебе заботился и иногда направлял.
— И ограничивал? И контролировал?
— И это тоже.
— А сам что же?
Тони вздыхает. Отводит взгляд, не может больше искать правду в глазах Стива. И в бутылке, и в занимающемся рассвете. Ее нет нигде.
— Я хотел бы. Да только сейчас нам друг с другом будет сложновато.
— А когда-то было легко?
Тони хмыкает, уходит от ответа.
— Слушай, заканчивай уже свои мытарства. Что ты тут забыл? Живи в Башне. Там хотя бы есть все виды развлечений, какие можно придумать для бессонных ночей.
========== V. ==========
Стив знает, что на фоне всего прочего у него есть действительно сильная черта: он умеет собирать команду. Быстро и четко. Практически из кого угодно. Под любую задачу.
И еще он умеет успешно выпадать из команды, идти наперекор всем, раздражать и вызывать всеобщее неодобрение.
Никто даже не может сформулировать, в чем дело. Чувствуют на подсознательном уровне, видят тонкую нить напряжения между ним и Тони, ощущают неприятную недосказанность.
***
— Это не дело, — произносит Сэм, когда они встречаются на очередной кухне Башни и пытаются говорить, не беспокоясь о том, что прослушивать их может каждый второй фикус. — Сколько я искал, сколько было затрачено усилий. Иногда человек просто не особо хочет, чтобы его нашли.
И даже просит, чтобы его не искали.
Стив рассказал бы Сэму все о письмах. Рассказал бы в любом случае. Кроме одного-единственного. Просьба Баки. Или человека, который представляется Баки. Он не может ее не исполнить, сжимает зубы, досадливо качает головой.
— Ты знаешь, я полностью на твоей стороне, и сделаю все, что от меня понадобится. Но, Стив, тебе самому ведь паршиво от всего этого. Не превращай идею в манию, ты же не такой. Иногда нужно суметь просто отпустить ситуацию.
***
— Ты что-то скрываешь, — говорит Наташа, когда они оказываются наедине во время очередной вылазки. На этот разговор у них есть сорок семь секунд. — Я могла бы узнать сама, но верю, что ты помнишь про командный дух и сам расколешься. Так же будет честно?
Стив улыбается и молчит. Она очень это не любит.