Баки стоит, прислонившись к дверному косяку, и в сумеречном освещении его лицо — непостижимая головоломка из света и тени. Стив может придумать ему любое выражение. Но плечи его слегка дрожат от смеха.
Наконец-то Стиву хватит всего всего лишь двух шагов, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние. Он поднимается, и Баки тут же тоже делает шаг вперед, протягивает руку, чтобы его удержать, произносит «Да сиди уже», и все это получается жутко неловко и нелепо.
Баки, самый настоящий, живой, из плоти и крови стоит посреди его квартиры и улыбается. Волосы у него растрепаны, футболка помята, в синих глазах горит веселье и гордость от собственной задумки.
— Я не мог просто так заявиться. Не знал, как ты отреагируешь. Потом ты начал читать и отвечать…
— Да как я, по-твоему, должен был реагировать, Бак? — Стив чувствует, что к нему наконец-то вернулась способность говорить. — Прогнать тебя, что ли?
Он протягивает руку, и это, возможно, неправильно, и Баки вовсе не готов к такому вторжению в личное пространство и вообще прикосновений не жаждет. Но Стиву плевать, даже если эту самую руку ему сейчас сломают. В этот момент он просто должен убедиться в том, что все происходит по-настоящему. Голова кружится все сильнее.
Баки качает головой, помогает ему подняться с несчастного стула и говорит ему что-то, но Стив почти ничего не слышит. Он может только думать о том, что у Баки очень теплая ладонь. А металлическая — такая прохладная, и было бы здорово просто полежать, положив ее себе на лоб.
И еще Баки, кажется, сердится, ну он точно недоволен тем, в каком Стив состоянии. И он ведет его в комнату к дивану, и все возмущается чем-то, и поддерживает, как будто оберегает, как будто ограждает от всего окружающего мира. Совершенно бестолкового и бессмысленного, когда его нет рядом. Теперь Стив это знает точно.
— С тобой с ума можно сойти. Больше года не виделись. За это время даже я уже стал смахивать на приличного человека. А ты как будто вот только-только с того самого берега дополз до дома, — и у Баки такая знакомая улыбка-ухмылка, что она почти притупляет пульсирующую в груди боль.
— Воды принесешь? — тихо просит Стив, и Баки закатывает глаза.
— Ну вот, начинается!
Но, конечно же, он уходит и возвращается почти тут же со стаканом, одеялом и футболкой. Ждет пока Стив напьется и очень аккуратно помогает ему избавиться от рубашки.
— Я вот вообще не понимаю, — произносит с недовольством, осматривая перевязку на груди Стива и ловко поправляя бинты. — Как ты умудряешься? Под твоим началом целая толпа людей и не только. С какими-то совершенно безумными способностями. Почему тебе вечно так достается?
— Я задумался о тебе, отвлекся — и вот результат.
— Я еще к тому же во всем виноват? — у Баки совершенно невозможные синие глаза, и Стиву в глубине души дико страшно, потому что сознание дурное, плывет куда-то, и непонятно, правда ли все происходит на самом деле.
— Более того, — произносит он, когда Баки, вроде бы удовлетворенный проведенным осмотром, помогает ему натянуть футболку — мягкую и идеально-разношенную. — Ты позорно сбежал в прошлый раз и перекинул все на Сэма. Так что теперь придется отдуваться.
Баки усаживается на диван рядом с ним, пытливо смотрит на него некоторое время и усмехается.
— Сэм — это один из твоих друзей, которые меня теперь ненавидят?
— Ты разбил его машину.
— Вот незадача.
Он снова смотрит на Стива, и что-то в нем меняется. Поза наконец теряет скованную напряженность. Ладонь правой руки он кладет на лоб Стива, снося невидимую преграду, которая, пожалуй, не могла не возникнуть между ними после стольких лет разлуки.
— Плохо тебе? — спрашивает очень тихо и обеспокоенно.
Стив пытается оценить свои ощущения.
— Мне очень хорошо и больно одновременно.
— Надо поспать, — произносит Баки уверенно. — Ты же знаешь, сразу станет легче. Я пойду поищу обезболивающие.
— Останься, — Стив настойчиво тянет его за руку, и Баки вздыхает.
— Да никуда я не денусь, только до кухни дойду.
***
Сам Баки абсолютно уверен, что еще долгое время может совершенно спокойно обойтись без сна, тем более еще только едва перевалило за полдень.
Но стоит Стиву уснуть на широком диване и начать тихо сопеть под боком, его тело тут же вспоминает старые привычки. Спать рядом со Стивом не так тревожно, у него успокаивающий и такой знакомый ритм сердцебиения, и ровное дыхание, быстро вгоняющее в сон.
***
Баки просыпается ближе к вечеру и тут же обнаруживает, что роджерсовские привычки никуда так и не делись. Стив уже практически лежит на нем и на всякий случай придерживает за рукав футболки, чтоб уж точно не сбежал.
Баки улыбается, прикладывает некоторое количество усилий, чтобы выпутаться из капитанских объятий, и все-таки ускользает на кухню.
Включает чайник, несколько мгновений стоит в задумчивости. Накануне все прошло… легко. Потому что все эти лекарства, и обезболивающее, и общая усталость кого угодно выбьют из колеи. Сейчас уже так не выйдет.